Армия Государства Российского

Пляжный Преферанс Под Шум Вертолетов

Zvezda_nn — Mon, 15 Jul 2013 17:49:40 GMT

Мы коротали время на одной подмосковной Военной базе. Груз был оформлен и упакован, но была задержка с транспортом. А так как было лето, хорошая погода, а на территории военного городка был приличный водоем, то мы использовали вынужденные выходные по полной программе. Если офицеров не меньше трех и не больше четырех, и им нечем заняться, то в дело идут алкоголь и преферанс. Преферанс это ведь вообще песня, тем более что как говорил Барон, это не столько игра, сколько образ мышления. Ну, а алкоголь, малыми дозами, полезен в любых количествах, но.... Нас было пятеро. Увы! Четверо игроков были при деле, но пятый лишний ожидая очереди, всем жутко мешал. Он лез с советами, разливал водку так часто, что это сбивало сдачу и еще вдобавок ко всему, был не доволен тем, что после его вылета, мы расписали не тридцатку, а сотню. Надо добавить, что пятым оказался лейтенант Лебедев, а личностью он был своеобразной и даже несколько шебутной. Как - то в курсантские времена, он, будучи задержанным альгвазилами по подозрению в избиении группы хулиганов, радостно заявил на очной ставке: " Вот видите, они же меня не узнали. " А потом благополучно скрылся от приехавшего за ним комендантского патруля на их же машине. Короче, надо было что - то делать. Заговор созрел в пять минут и секретная операция по локализации объекта Лебедь началась немедленно. Короче, был кинут клич окунуться и пятеро офицеров, с не здешним загаром (вельми привлекавшим окрестных пейзанок из военных семей и обслуги), оглашая окрестные веси молодецкими криками ,посыпались в воду. На берег вылезло уже только четверо. Нет, мы не утопили нашего друга, но лишили его весьма важной части туалета, кроме которой на нем ничего вовсе и не было. Короче, мы умыкнули с него плавки прямо в воде. Юра хоть и был пьяным офицером, но в глубине души был человеком воспитанным и, учитывая большое количество лиц женского пола на берегу, лейтенант стоически оставался в воде. Но мы же не звери какие, и поэтому после каждой сдачи, к одинокому страдальцу отправлялся "слепенький" с картонной тарелкой, на которой стоял картонный же стаканчик водки и скромная закуска. Причем, гонец приближался ровно на столько, что бы еле-еле коснуться краешком тарелки, до кончиков пальцев Робинзона Лебедева (именно в этой транскрипции мы теперь поднимали за него тосты), ибо Юрка был сейчас опаснее чем голодный тигр в клетке. И тут интермедия получила неожиданное продолжение. У соседей начались полеты, и в воздухе заревели турбины ТВ3-117, над нами один за другим поперли "Крокодилы" с полными подвесками. Мы и так были ребята не плохие, а на данный момент и, совсем хорошие... Короче, мы вскочили на ноги и стали орать ура, размахивая руками. К нам присоединилась пляжная детвора и вдруг я заметил, что окружающие женщины дружно начали смеяться, причем смотрели они не на нас, а в сторону озера и, что характерно, некоторые смотрели как то искоса, а та-а-а-м... Лейтенант Лебедев, в припадке искреннего патриотизма и гордости за родные ВВС, размахивая руками, кричал ура, периодически выпрыгивая из хладных вод, гораздо ниже пояса, хотя и не ниже колена, а кругом него как спутники вокруг Нептуна, плавали бумажные тарелочки и стаканчики. А вертолеты все летели и летели...
Когда мы отсмеялись и утерли слезы, к герою была направлена делегация по примирению и возвращению плавок, водка так же присутствовала. Когда обмундированный лейтенант вышел на берег, окружающий народ встретил его аплодисментами. А две скучающие гарнизонные дамы, пригласили героя, научить их играть в преф. Вернулся лейтенант только утром.
Но Робинзоном, Юрка был после этого, ну очень долго.

lordsvarog

Про Tankist

maket — Wed, 15 May 2013 05:50:35 GMT

Без коментариев.

ИСПОВЕДЬ ЛЕЙТЕНАНТА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ

«Никогда бы я не хотел, чтобы русские всерьез стали воевать с нами. Пусть это не патриотично, но я чувствую, что задницу они нам обязательно надерут», - задумчиво сказал морской пехотинец США, вспоминая события одной из африканских войн, в которой довелось принимать участие более 40 лет назад.

Капитан Корпуса Морской пехоты США Майкл Фогетти (теперь уже в отставке) никогда не забудет того русского танкиста, спасшего ему жизнь дважды…
…Мы выполнили задание и теперь колонной из пяти джипов, ощетинившихся стволами М-16 и М-60, спешили в порт, к катеру для эвакуации. Неожиданно из узкого переулка выбежала белая женщина с девочкой на руках, за ней с хохотом следовало трое местных африканцев. Нам стало не до политкорректности. Женщину с ребенком мгновенно втянули в джип, а ее преследователям недвусмысленно погрозили стволом пулемета. Но один из мерзавцев поднял свою G-3 и явно приготовился в нас стрелять. Морпех Колоун автоматически нажал на гашетку пулемета. Дальше мы мчались под все усиливающуюся стрельбу... С холма, на котором расположился город, мы увидели порт – у причала пылал пароход, на котором должны были эвакуировать беженцев: больше тысячи европейских гражданских специалистов и членов их семей. Мы не имели права оставить их одних на растерзание толпы инсургентов. Я подсчитал наличные силы: 29 марин, включая меня, 7 демобилизованных французских легионеров и 11 матросов с затонувшего парохода, две дюжины добровольцев из гражданского контингента - против 3-тысячной армии инсургентов. И мы заняли оборону, надеясь, что они не додумаются атаковать нас одновременно и с юга, и с запада, и с севера… После первой же атаки – первые потери… За ней следующая атака. Внезапно на мою рацию поступил вызов от Смити:

- Сэр. У меня какой-то непонятный вызов. Они сказали, что нас вызывает солнечная Сибирь, а Сибирь, она вроде бы в России…
- Могу я узнать, что делает United States Marine Corps на вверенной мне территории? - услышал я в наушнике английскую речь с легким, но явно русским акцентом.

Я представился и спросил, с кем имею честь беседовать.
- Ты имеешь честь общаться, лейтенант, с тем, у кого, единственного в этой части Африки, есть танки, которые могут радикально изменить обстановку. А зовут меня «Tankist».

Терять мне было нечего. Я обрисовал всю ситуацию.
- Отметьте позиции противника красными ракетами и ждите, - продолжил «Tankist». - Когда в зоне вашей видимости появятся танки, это и будем мы. Но предупреждаю: если последует хотя бы один выстрел по моим танкам, все то, что с вами хотят сделать местные пейзане, покажется вам нирваной по сравнению с тем, что сделаю с вами я.

…И тут грянуло. В просветах между домами, на всех улицах одновременно появились силуэты танков Т-54, облепленных десантом. Боевые машины неслись как огненные колесницы. Совсем недавно казавшееся грозным, воинство осаждающих рассеялось как дым. Десантники спрыгнули с брони, и, рассыпавшись вокруг танков, стали зачищать близлежащие дома. С крыши одного из домов внезапно ударила очередь. Три танка немедленно довернули башни в сторону последнего прибежища полоумного героя джихада и строенный залп, немедленно перешедший в строенный взрыв, лишил город одного из архитектурных излишеств...

Я поймал себя на мысли, что не хотел бы быть мишенью русской танковой атаки. И будь даже со мной весь батальон с подразделениями поддержки, для этих стремительных бронированных монстров с красными звездами, мы не были бы серьезной преградой. И дело вовсе не в огневой мощи русских боевых машин… Я видел в бинокль лица русских танкистов на башнях своих танков: в этих лицах была абсолютная уверенность в победе над любым врагом. А это сильнее любого калибра…

Командир русских, мой ровесник, слишком высокий для танкиста, загорелый и бородатый капитан, представился неразборчивой для моего бедного слуха русской фамилией, пожал мне руку и жестом пригласил на свой танк. Мы комфортно расположились на башне. Вдруг русский офицер резко толкнул меня в сторону и вскочил, срывая с плеча автомат. Что-то чиркнуло с шелестящим свистом, еще и еще раз. Русский дернулся, по лбу у него поползла струйка крови, но он поднял автомат и дал куда-то две коротких очереди, подхваченные очередью турельного пулемета с соседнего танка… Я понял, что мне только что спасли жизнь.

Черноволосая девушка (кубинка, как и часть танкистов и десантников) в камуфляже перевязала моему спасителю голову, приговаривая по-испански, что вечно синьор капитан лезет под пули. Я в неожиданном порыве души достал из внутреннего кармана копию-дубликат своего «Purple Heart» («Пурпурное Сердце»), с которым никогда не расставался, как с талисманом удачи, и протянул его русскому танкисту. Он в некотором замешательстве принял неожиданный подарок, потом крикнул что-то по-русски в открытый люк своего танка.
Через минуту оттуда высунулась рука, держащая огромную пластиковую кобуру с большущим пистолетом. Русский офицер улыбнулся и протянул это мне…

Три русских танка въезжали на территорию порта. На броне переднего пребывал и я. Из пакгаузов высыпали беженцы, женщины плакали и смеялись, дети прыгали и визжали, мужчины в форме и без орали и свистели. Русский капитан наклонился ко мне и, перекрикивая шум, сказал: «Вот так, морпех. Кто ни разу не входил на танке в освобожденный город, тот не испытывал настоящего праздника души! Это тебе не с моря высаживаться». И хлопнул меня по плечу.

Танкистов и десантников обнимали, протягивали им какие-то презенты и бутылки, а к русскому капитану подошла девочка лет шести и, застенчиво улыбаясь, протянула ему шоколадку из гуманитарной помощи. Русский танкист подхватил ее и осторожно поднял. Она обняла его рукой за шею. И тут меня посетило чувство дежавю. Я вспомнил, как несколько лет назад в туристической поездке по Западному и Восточному Берлину нам показывали русский памятник в Трептов-парке. Наша экскурсовод, пожилая немка, показывала на огромную фигуру Русского солдата со спасенным ребенком на руках, и недвусмысленно намекала на то, что кроме зла и насилия русские на землю Германии ничего не принесли.
Будто пелена упала с моих глаз. Передо мною стоял русский офицер со спасенным ребенком на руках. И это было реальностью! И, значит, та немка в Берлине врала, а тот русский солдат с постамента в той реальности тоже спасал ребенка...

P.S. «Tankist», он же «бородатый капитан» – майор Еременко Николай Игнатьевич, командир отдельного батальона 104 ТБ приданого миссии ООН.

Источник

Как поймать таракана на сгущенку

lordsvarog — Tue, 09 Apr 2013 02:23:31 GMT

Это был не просто приказ, а приказ, подкрепленный просьбой очень высокого начальника. Дело было в следующем: наши коллеги везли некий вельми важный и секретный груз. Они должны были торжественно передать его нам и отбыть назад, но, на самом деле, груз оставался при них, а мы везли дальше обманку. Везти этот немаленький ящик мы должны были демонстративно, соблюдая строгий временнОй график, и ни на йоту не отклоняясь от маршрута.

Естественно, супостаты должны были пытаться этот груз у нас отбить, но мы должны были героически его оборонять, строго до указанной в приказе точки, где у крокодила, везшего ящик, должно было отлететь колесо, после чего мы трусливо должны были сделать ноги, ну, и еще в приказе и инструкциях к оному был ряд нюансов. Но, сами понимаете, на войне еще не было ни одного плана, который шел бы строго по себе любимому…

Первым забил тревогу Таракан. Местные товарищи, из преданных идеям социализма альгвазилов, сообщили ему, что за нашими коллегами, сдавшими нам груз, продолжается плотная слежка и, судя по всему, противник не очень-то поверил, что груз не у них. Охрана там была мощная, так что, нападения можно было не опасаться, но и задание надо было выполнять, плюс согласно одному из дополнений к приказу, трогать следящих было нельзя.

Получилась идиотская ситуация… Мы должны были еще раз получить груз, который был вроде уже у нас, и убедить соглядатаев буржуазных разведок и их троцкистско-бухаринской агентуры, что это именно и есть то, за чем они гоняются, и что гоняться теперь надо именно за нами, и никак не иначе. Но как это сделать?

Мозговой штурм состоялся немедленно, и, в принципе, не затянулся, но была одна проблема: и главный ящик, и его дубль издавали некий механический шум. И если с дубликатом все было нормально (и для отвлекающей копии даже был такой же, по виду, ящик), но вот с механическим шумом была задачка не из простых. Когда Птица в сердцах сказал, что надо завести десяток-другой громко тикающих будильников и положить их в ящик, а Генка ехидно спросил, где, мол, тут водятся будильники, молчавший все это время Тарасюк сказал:

- Так тут цих будильників, як циган на конской ярмарке.

И с хрустом раздавил сапогом нечто на полу. В этой местности обитало в огромном множестве некое шебутное насекомое из подвида гигантских тараканов, а по-простому - «Кукарача». Кишели эти кукарачи буквально везде, и были величиной чуть ли не с ладонь. Так что, теоретически, идея механического шума была решена, а для практического решения у нас был Тарасюк. Однако маскировку действий придумал Таракан (Аким еще пошутил о безжалостности капитана к своим дальним родственникам).

На следующий день в городскую гостиницу с помпой въехало две странные личности в европейских тропических костюмах времен начала краха колониализма. Они назвались энтомологами и стали сходу набирать чернорабочих для экспедиции. Цель оной был отлов двух тысяч кукарач. Изначально они давали нанятым рабочим пробирки со сгущённым молоком для приманки, но, когда по совету капрала альгвазилов они стали выдавать ценную приманку только в ответ на сдачу добычи, производительность резко повысилась. Так что, нужное количество «будильників» было отловлено, собрано и сложено в сундук. Товарищи по Варшавскому договору были, действительно, помимо основной профессии энтомологами, и посоветовали нам, как расположить членистоногих пленных и чего им насыпать для нужной активности.

А на другой день из места нашего базирования, на рассвете, рвануло две миниколонны: одна - из «крокодила» и двух роверов, вторая - из двух «крокодилов» и джипа, причем, в каждый из конвоев погрузили по одинаковому зеленому ящику, наняв для этого бездельников, слонявшихся вокруг места базирования.

В нескольких километрах от города колонны разделились на развилке, но, учитывая, что погони с лихвой хватило на оба отряда, через десяток лье пришлось снова объединиться. После нескольких попыток перехвата и перестрелок, когда один ровер с милисианос всерьез улетел с трассы, оказавшийся последним в конвое «крокодил» потерял два колеса подряд, и даже слегка загорелся, после чего экипаж экстренно эвакуировался. Погоня,обнаружив в БТР долгожданный ящик, предалась радости, которая длилась ровно до того, как они открыли крышку…

Через час-другой я понял, что никогда не буду по-настоящему разбираться в человеческой психологии и мотивациях. Когда нас надо было поймать, дабы просто выполнить задание империалистических спецслужб, за нами, конечно, гнались. Гнались серьезно, но таки без фанатизма. А вот после вскрытия тикающего сундука с тараканами, охота кардиналистов за мушкетерами показалась бы, на фоне нашего анабазиса, легкой прогулкой в парке Фонтебло. После последней перестрелки мы вроде смогли оторваться, ушли по заброшенной дороге и уперлись в полузаброшенное селение. Почему полузаброшенное, спросите вы… А потому, что людей не было видно, но гавкающие домашние животные присутствовали.

Оставив БТР в зарослях, Барон, Аким и Таракан на предпоследнем живом ровере отправились на разведку, дабы выяснить, есть ли тут сквозная дорога, дабы выскочить на трассу и обрадовать своим видом преследователей. Остановив машину у живой изгороди, из-за которой слышалось куриное кудахтанье и запахи готовящейся пищи, мы решили поискать местных жителей, для чего ломанулись прямо через густой кустарник, но открывшаяся картина радости нам не принесла, ибо перед нами стоял LVT-7, БТР морской пехоты юнайтедстейс мать их юнион. И мы точно знали, что один этот зверь не ходит, а исключительно и только стаей, а стая в данном случае - это много штук LVT-7 разных типов, и это минимум батальон. И как оно сюда вощще попало, если к морю даже на самолете лететь несколько часов.

- ***** себе, - сказал Аким.

- ******, - сказал Таракан,

- Сен-Шамон, блин, - сказал Барон, опустив автомат и сплюнув на землю.

- А почему Сен-Шамон? - подозрительно спросил Таракан.

- А ты на ходовую посмотри,- ответил Командир…

Гусеницы и катки были грубовато, но аккуратно выполнены из бревен и досок, и не покрашены, в отличие от корпуса. Это был прекрасно выполненный макет. Материалы там были весьма широкого диапазона: и металл, и пластик, и дерево, и обрезки водопроводных труб. Самое сложное, как сказал нам автор макета, это было достать краску, но достал, хотя это было непросто. Этого странного типа звали Тонго, он был инвалид позапрошлой местной войнушки (у него после ранения и операции одна нога была короче другой). И была у него настольная книга в виде подшивки военных журналов, где он и увидел фото и проекции «Бегемота», которого ваял почти полгода.

Мы тепло распрощались с изобретателем, который объяснил нам, как и куда ехать, и, объединившись с основными силами, рванули по трассе, где нас радостно подхватила, потерявшаяся было, погоня.

Тут как раз подоспело время и место главной подставы. Мы устроили аварию предпоследнему «Крокодилу» и, облепив ровер и джип, стали уходить в вельд большими зигзагами. Часть погони упрямо потянулась за нами. Слава Карлу Марксу, у противника не было авиации, но авиация была у наших союзников. Что там, казалось, за «беда» - четыре вертолета, пусть и в камуфляже, но в целом - это четыре «турельки» и восемь подвесок с НУРами. А охота с вертолетов на неорганизованную группу автотехники с вкраплениями легкой брони и плюс без реального ПВО -это уровень сборной по биатлону в детском тире. Так что, погоню истребили, вернее, ту её часть, что за нами погналась, а вот тех, кто курочил наш подбитый БТР с секретным ящиком, почему-то не тронули. Так и закончилась эта, не совсем понятная, история.

А вот Тарасюк долго еще сокрушался по поводу неправильно использованной сгущенки. Ведь была она из его личных запасов.

А макет Тонго, а также его деревушку, разнесла авиация во время следующей войнушки.

Слоны идут на водопой

lordsvarog — Sat, 02 Feb 2013 17:09:29 GMT

Эта местность была своеобразной и географически, и политически. Помимо джунглей, рек, гор и даже ущелий, там было три территории, население которых, с одной стороны, в разной степени радости относилось к Социализму, но, с другой стороны, находилось в плену родоплеменных заблуждений. То есть, свободный проход через свою территорию они представляли далеко не всем, и со всевозможными условностями. Так сложилось, что над одной из данных территорий проходили воздушные маршруты снабжения прислужников империализма и неоколониализма, и, дабы защитить незаможное революционное пространство от пролетающих врагов, молодому революционному образованию, дали несколько ЗПУ-2, то есть - зенитных пулеметных спарок на базе КПВ. Машинка была очень хорошая, и легким транспортникам, и вертолетам от неё спасения не было, ввиду того, что из - за близлежащего горного рельефа летели они тут по прямой и не слишком высоко. Но, учитывая, что Ревкомом стал руководить молодой сын вождя, патроны очень быстро кончились, - ведь два короба по 150 патронов улетали за секунды, а тренировки по стрельбе молодому революционеру весьма понравились. Так что, исходя из всего вышеперечисленного, нам было приказано прибыть в точку А, сопроводить оттуда в точку Б носильщиков, где они примут на свои гостеприимные спины короба с патронами, и проконтролировать доставку ими груза в точку В, хрень, конечно, полная, но кто в Армии не служил, тот в цирке не был.

Но уже в точке А начались сюрпризы: молодой революционный вождь, которому отсутствие мудрости помешало медленно спуститься с горы и постепенно сделать все задуманное, а хотелось сразу и быстро, привел вместе с носильщиками аж пять слонов, причем, на трех из них стояли те самые ЗПУ, без патронов, естественно. Как сказал Аким: "Юный техник ** *** ****!".

Слон, конечно, штука хорошая, тем более, что он может пройти там, где не проедет грузовик, и наше присутствие безусловно сдержит эмоции местных граничар (у нас были определенные договоренности и условные знаки для прохода территорий не подконтрольных, нашему данному союзнику), но вот наличие данных слонов - это всё-таки фактор неучтенный и чреватый неожиданностями, и то, что их пропустили сюда грузиться, отнюдь не означало, что их выпустят нагруженными.

Из - за рельефа местности все директрисы, и А-Б, и Б-В проходили через мост над глубокой впадиной, и этот мост считали своим минимум три племени. Взрывать его никто никогда не взрывал, тройка попыток закончились уничтожением диверсантов, причем, иногда до третьего колена, но вот прохожим никто ничего никогда не гарантировал, какая бы пайцза у них где не висела.

Сначала Барон построил молодого вождя, убедив того в том, что или дисциплина и полное подчинение, либо подарков и патронов не будет вплоть до пришествия нового легитимного главы племени, которое можно организовать прямо сейчас. Потом Тарасюк взял в лизинг самого большого слона вместе с вожаком (или как там называется специально обученный туземец, управляющий данным транспортным средством). Старшина погрузил на слона свой багаж, и, путем шантажа и посулов, заманил к себе Птицу с рацией, к ним примкнул Таракан с молодым Вождем.

При подходе к мосту, высланная вперед разведка не обнаружила вокруг тет-де-понов ничего подозрительного, но были еще и зеленые склоны, где мог спрятаться хоть артполк с батальоном прикрытия, и тут Птица доложил по рации, что Таракан расколол вождя, и что при предыдущем проходе через мост был конфликт с патрулем местных из - за слонов, то есть, те требовали проплатить перегруз моста, а вождь их, что характерно, послал.

Патруль не знал, что у ЗУшек нет патронов и отступил, но сейчас вполне мог вернуться с подкреплением. И тут со склонов в нашу сторону не слабо дало!

Долбануло штук пять РПГ, и помимо них что - то типа дульнозарядной пушки на черном порохе. Ни в мост, ни в нас, ни в слонов вороги не попали, но слоны оказались весьма нервными животными и попытались броситься в рассыпную, от слонов, кто с матом, а кто просто с воплями, уворачивались пешие участники конвоя. Но слон Тарасюка героически попер на мост, и ЗПУ, стоящее на его горбине, начало прочесывать короткими очередями подозрительные места на склонах. То, что патроны были только у Тарасюка, было как раз не удивительно: у старшины всегда было все, что в данный момент необходимо, но вот то, что Андрей умел укрощать слонов, было для нас новостью.

Короче, груз был доставлен, вождь-неумеха был заменен на более подходящего, а потом открылась и тайна укротителя Тарасюка... Его слон был глухой!

Пьяный Дед Мороз, как аксессуар Нового года

lordsvarog — Sat, 02 Feb 2013 16:48:40 GMT

Я думаю, любой из нас неоднократно видел пьяного Деда Мороза. С детства помню странную веселость некоторых Русских Сант, в зрелом возрасте видел, как два Деда дрались из-за Снегурочки мешками, причем, Снегурочка в это время ловила тачку, на которой её, видимо, должен был увезти победитель молодецкого тендера. Пару раз общался с Дедами Морозами (по поводу слабости здоровья), которые ошиблись адресом.

Но самый классный, на моей памяти, Дед Мороз заявился в Военный госпиталь, где я имел честь находиться в Новогоднюю ночь. Заявился дедуля где-то без четверти двенадцать, и как он попал в госпиталь, мы так и не узнали, но он был охотно принят за наш стол, а стол наш был переполнен лекарственными напитками, и вот почему...

Не знаю как сейчас, но в наши времена, военный госпиталь был режимным объектом, и, дабы добыть вкусные жидкости, в просторечии именуемые коньяком, водкой и шампанским, приходилось проявлять определенную солдатскую смекалку. Наши две палаты, в составе пяти офицеров и двух курсантов, для того, чтобы все было наверняка, заказали лекарственную амброзию аж в трех источниках, с замыслом, что если сработает хотя бы один, то все равно хватит. Сработали все три!

Дедушка, сняв бороду, оказался мужчиной средних лет, был он актером детского театра, и, не успевая на электричку, да и на сам праздник, зашел в здание, где светились все окна, то есть, - к нам. Мороз прекрасно пел, знал бездну анекдотов и, когда ближе к часу ночи анекдоты подошли к скабрезной черте, Деда Мороза стали допрашивать на предмет, а где, мол, живут Снегурочки в этом лесу, на что этот зловредный старик задал встречный вопрос: "А у вас что, тут медсестричек нету?" А медсестры, попавшие на дежурство в Новогоднюю ночь, заперлись в административном отсеке, и на стук, и призывный звон стаканов, чашек и других суррогатов бокалов, равно, как и на гусарские комплименты, не отзывались. И Дед Мороз предложил себя, как секретное Троянское оружие: он вызвался проникнуть в прибежище Валькирий Гиппократа, очаровать, усыпить бдительность и потом пустить туда нас в гости. Мы выдали ему две бутылки шампанского. ПОСЛЕДНИЕ!!! И коварный Дед Мороз, поскребшийся в неприступные для нас двери, был туда впущен, и на этом все закончилось. То есть, - бесчестный дедуля завис там с нашим шампанским и нашими медсестрами. Вот и верь после этого Дедам Морозам.

Но погуляли мы хорошо, правда, как и кто опрокинул ёлку в вестибюле, так никто и не смог вспомнить.

Новый год среди картин и брони

lordsvarog — Fri, 14 Dec 2012 10:58:42 GMT

Было раннее утро 31 декабря 197* года. Город еще кое-где дымился, и постреливали еще на улицах, но власть уже переменилась. Партизанская бригада выбила отряды коллаборационистов, пытавшихся учредить тут свое правительство в пику нашим союзникам, обосновавшимся в столице. Накануне штурма мы доставили нашим друзьям полдюжины БРДМов, что и послужило решающим фактором в быстрой победе над прислужниками колониализма.

Мы уже хотели озаботиться местом более менее комфортабельного ночлега, как к нам вдруг заявился заместитель комиссара по культуре нового правительства камарадо Жозе. Он радостно сообщил, что нашел для нас прекрасную виллу, где мы сможем отдохнуть. И от имени народного правительства награждает нас партией деликатесов, отбитых у противника, и добавил, лучась благостной улыбкой: "Вы сами можете выбрать себе то, что вам по вкусу". И показал рукой на стоящие неподалеку два рефрижератора. При слове "сами выбрать" Тарасюк сделал стойку, умиленно-ожидающе посмотрел на командира и, дождавшись отмашки, хищно ринулся к обреченным на разор и потрошение рефрижераторам. Так как халявы не бывает, было ясно, что от нас хотят какой-то услуги. Так оно и оказалось...

На старинной пригородной вилле, где жил некий чудаковатый отставной столичный чиновник (куда-то пропавший во время штурма), была частная коллекция чуть ли не эпохи Возрождения. Это были картины Григорио Лопеша, Жорже Афонсу, Кристобаля де Фигейреду, Франциску Энрикиш и еще кого-то. Даже Арканя, как знаток той эпохи, слышал только одну из тех фамилий. Короче, за этой коллекцией, имеющей огромную культурную ценность, приедут завтра, или самое позднее - послезавтра, аж из самой столицы, а нас, как наиболее надежных по части культуры камарадос, попросили пожить на этой вилле и присмотреть за достоянием республики. Причем, охранять виллу будет снаружи рота команданте Пепешаша. Не успели мы удивиться странной фамилии, как перед нами нарисовался добрый молодец в камуфляже и с ППШ на груди. Это несколько разрядило атмосферу и уже через полчаса мы выдвинулись к месту новой дислокации.

Домик стоял над обрывом глубокой лощины и был несколько не стандартной архитектуры, то есть - он был двухэтажным, но на первом этаже из окон была только массивная дверь, окованная железом, окна второго этажа были закрыты такими же массивными ставнями. Дом бы обнесен невысокой стеной в форме буквы "П", почему-то проломленной в нескольких местах со стороны ворот, и буквально кишел автоматчиками, и что характерно - с ППШ. В принципе, кишевших автоматчиков было не больше тридцати, но кишели они как полная сотня. Команданте доложил, что его людям запрещено заходить в здание вручил нам ключи, размерами похожие на городские, и отправился строить своих автоматчиков, а мы приступили к обследованию охраняемого объекта. Первый этаж был занят всевозможными службами и огромной кухней с полным набором посуды и прочих аксессуаров. Были даже дрова и уголь для кухонных печей, а в подвале был генератор. На втором этаже были спальни, гостиная, столовая (туда вел старинный кухонный лифт) и большой зал с картинами. Картины были исключительно на религиозные темы, по стилю напоминавшие грубоватые копии Веласкеса, так что, мы по-быстрому про них забыли и приступили к подготовке Новогоднего стола. А на кухню заносили и заносили продукты, отобранные Тарасюком. Небольшую звякающую коробку Барон демонстративно не заметил, но большую конфисковал и, улучив момент, спрятал её в выставочном зале, подумав, что туда уже точно никто не пойдет своей волей. Виду того, что ёлок в данной местности не водилось, Аким выстриг елку из можжевельника, и получилось вполне пристойно. Вместо звезды приделали какой-то местный экзотический цветок, ну, а гильзы и патроны разных калибров вполне подошли, как елочные игрушки. Часть народа предавалась радостям кулинарии и сортировки, а Таракан с Акимом, Птицей, Борькой и Тарасюком пошли прошвырнуться по окрестностям. Барон приказал поставить на подступах к стене какую-нибудь шумовую сигнализацию, а у Тарасюка как раз остались от прошлых гешефтов пара ящиков каких-то странных китайских взрывпакетов, - вот из них наши Кулибины и Бертольды Шварцы и решили сделать псевдо-растяжки.

Ну, а потом пришло время новогоднего застолья. Мы, естественно, пригласили к себе команданте Пепешаша, - он учился в Союзе, следовательно, водкой и матом владел в совершенстве, и в застолье вписался. Стол был богатейший, и на нем было все: от мяса и консервированных омаров до ананасов и французского шампанского, коньяк так же присутствовал. Когда булькающее содержимое в маленькой коробке кончилось, народ потребовал продолжения банкета, и командир дал информацию о нахождении нашего винного подвала. Электричество работало только на первом этаже, на лестнице и в столовой, где мы расположились, так что Аким пошел в зал с картинами, взяв с собой фонарик, но достаточно быстро вернулся и сказал, что ничего не нашел, причем лицо у него было странно задумчивое. Я, заподозрив нештатное умыкание спиртных запасов, решил проверить: поднялся наверх, и зашел в зал. Зал был полностью погружен в темноту и я, включив фонарь на максимальный режим, пошел в сторону места, где оставил коробку с бутылками. И тут я почувствовал на себе чей-то взгляд, а вернее - взгляды. Боковым зрением я увидел, что слева на меня смотрят какие-то лица, но находятся они почему-то выше уровня человеческого роста, я уже положил руку на кобуру и собирался качнуть маятник, но тут до меня дошло... Это картины! А ощущение, честно говоря, было не самое благостное, и, я бы сказал, - зябкое. В зависимости от угла освещения казалось, что фигуры на картинах даже шевелятся, но вне зависимости от угла освещения все глаза были направленны прямо на меня. Больше всего хотелось повернуться и ретироваться быстрым шагом, переходящим в бег, но негоже командиру показывать слабость на глазах у подчиненных. Так что, я бодро принес ожидаемый ящик в столовую и непонимающе встретил испуганно-вопросительный взгляд Акима. А тут и подошел Новый год по Московскому времени, в фужерах (именно в фужерах) запенилось шампанское, прозвучали тосты и, не успели мы осушить свои емкости до конца, на улице грянуло. Не очень сильные взрывы пошли буквально пачками, и тут вдруг, метрах в двадцати за забором, над зарослями и проплешинами стали расцветать разноцветные огни салюта, и в их мерцающем свете стали видны чьи-то фигуры с оружием в руках. Но, тут зафырчали ППШ, а с чердака, разрушая великолепие Новогодней ночи, ударил РПД-44, ибо праздник - праздником, а караул по распорядку. Пепешаш кинулся на улицу командовать своими, а мы заняли места согласно боевому расписанию, и первое, что сделал наш штатный радист Птица, так это то, что связался с комендатурой. А взялись за нас всерьез и, судя по действиям нападающих, это были не простые ребята с плантаций, и было их чуть ли не под сотню. Тяжелого оружия у них не было, было несколько ручников, но пользовались они ими лихо. То есть очень грамотно прижали автоматчиков огнем к земле, да и нас достаточно сильно нервировали своей точной стрельбой по окнам.

Скорость БРДМ-2 по хорошему шоссе - километров девяносто, до города было километров восемь и шоссе было плохим. Так что, через четверть часа боя, Барон приказал поджечь грузовики, стоявшие во дворе (все кроме одного, того самого, на котором Тарасюк вез трофеи). При свете горящих грузовиков атакующие наемники были очень хорошо видны, особенно хорошо они были видны на фоне белых стен виллы башнерам с подъехавших БРДМов. Четыре КПВТ стали, как вшей, вычесывать наемников четырнадцати с половиной миллиметровым гребешком. Обошлось без потерь, пара царапин не в счет. Если, конечно, не считать за тяжелое ранение моральную травму нашего старшины, произошедшую с ним после озвучивания цен на спасенные нами полотна. Ведь четверть от миллиона американских карбованцев, да умножить на пятьдесят семь грошей.... (В Советском Союзе за найденный клад, давали 25% премии от общей суммы)

А энное количество лет спустя, второго января, мне позвонил приятель и пригласил вечером навестить его племянника, работающего в Третьяковке. Мы приехали к нему часов в шесть, и пока то да сё (у нас с собой было), незаметно наступил поздний вечер, и молодой искусствовед предложил нам пройтись по ночному музею, с фонарями естественно. Мда, ощущеньице, я вам скажу. Врубели и Васнецовы будут круче любых европейцев эпохи Возрождение. До сих пор помню влекущие в Бездну глаза Демона, смотрящие из темноты, косящий взгляд Грозного царя и гипнотизирующий взгляд Алеши Поповича. Протрезвели мы в момент, а я ловил себя на том, что периодически искал у себя на поясе любимый Стечкин.

А вы говорите - живопись.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ППШ - Пистолет Пулемет Шпагина. Самый массовый пистолет-пулемет Второй Мировой Войны, выпущено было 6 000 000. После войны воевал по всему Миру, и в регулярной армии и в партизанских отрядах, и до сих пор то в Африке, то в Азии слышен фырчащий звук его очередей.

Озеро где водятся тюлени и другие котики

lordsvarog — Fri, 14 Dec 2012 10:56:17 GMT

После срочной доставки батареи ЗСУ-2 из известного, но не поименованного порта, в также известное, но поименованное место, у нас остались "на сдачу" четыре автоприцепа с соломой и один тягач с заклинившим движком. В принципе, ерунда, но для старшины Тарасюка, это был целый примус гешефтов. Разумеется, не обошлось без накладок, после которых, сзади нашей небольшой, но элегантной колонны из двух БТР и одного армейского грузовика, пилил оранжевый, как апельсин, фургон Пежо, загруженный фруктами, да так, - что Аким сразу назвал его Чебурашкой. В результате, Тарасюк получил благодарность за снабжение отряда, но выговор за нарушение военной эстетики.

Новое задание было пустяковым - в сопредельном государстве необходимо было получить груз и доставить в порт, где мы намедни разгружались. В данных местностях на сегодня был мир и политическая стабильность, и оба режима считались дружественными: один просто, а второй почти.

Первый тревожный звонок прозвучал, когда уже на подъезде к точке рандеву, мы наткнулись на блокпост местных альгвазилов, усеянный их телами. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что все они мертвецки пьяны, а территория усыпана полными, пустыми и початыми бутылками виски.

А уже непосредственно у точки рандеву, мы увидели скопление людей и техники, в этом скоплении выделялась громадина БТР-152И*, увенчанного двумя ДШК и громкий усатый командный мат капитан-лейтенанта Мазовецкого, с которым нас уже пару раз сводила судьба. Он- то нам и обрисовал диспозицию.

Тут не далеко было несколько странное озеро, похожее на вулканическое, но не такое глубокое. Располагалось оно в каменистой впадине, куда вела единственная весьма извилистая дорога, которую Мазовецкий глухо перекрыл. А задания у нас, как выяснилось, настолько совпадали, что на данный момент слились в одно. Груз, за которым мы ехали, нам должны были вручить ребята Мазовецкого, предварительно достав со дна этого самого озера. Однако, когда они подъехали к озеру, то пропала связь, потом они обнаружили на блокпосту вовсе не тот гарнизон, который должен был их встречать, и, на последок, оказалось, что на озере уже тусуются две шестерки "Морских котиков"* с группой поддержки и вовсю собираются обыскивать дно оного озера. С радиомолчанием "земноводные" каплейта разобрались, по-быстрому обнаружив машину РЭБ, представляющую из себя тот самый БТР с эмблемой в виде Нубийской щурки*, сидящей на Калаше.

Ребята оприходовали коробочку, связались с начальством и получили приказ, вплоть до особого распоряжения, мешать "Тюленям" работать на озере, препятствовать их желанию сменить место дислокации, но не вести при этом огонь на поражение. То есть, - самый обычный приказ с узорами.

Пока было выполнено два пред этапа... Перекрыта дорога и локализован правительственный блокпост. Локализация была выполнена с помощью трех ящиков виски, будто бы присланных для доблестной национальной гвардии: единственный, кто не пил и пытался не дать пить другим, был изъят и допрошен, он-то и дал информацию по "Тюленям".

Первый план был следующий. Выдвинуть на высоты над озером снайперскую группу и вести беспокоящий огонь, пытаясь повредить штатное оборудование противника, но тут сразу же всплывали нюансы... Хотя подняться на кольцевую гряду, окружающую озеро, можно было только с нашей стороны (у "Котиков" тоже были снайперы), и если мы обязаны были быть гуманными, то у них таких ограничений не было, плюс к этому - не было никаких гарантий, что наверху нет их секретов. В разгар обсуждения Тарасюк, сделав задумчивое лицо, спросил:

- А що це таке Котик! Кит?

- Нет, рыбка с автоматом, - раздраженно сказал каплейт, на что наш мудрый старшина ответил:

- Так рибу и глушити можно.

- Так нечем, - грустно сказал моряк, но тут Барон внимательно посмотрел на старшину, и тихо и грозно сказал только одно слово:

- Колись!

И Тарасюк раскололся... В его фургоне, за рядом ящиков с фруктами, было четыре легких миномета М-4*, спецназа Буров, с хорошим БК на сотни три мин. Тарасюк покаялся, что, когда производил обмен с мулатами Кали*, то выбирал ту машину с фруктами, которая была тяжелее нагружена. Его последняя фраза: "Ті цигани, звичайно, хотіли мені дати іншу машину" , - вызвала общий взрыв хохота. А когда Аким изобразил лицо бурского спецназовца, увидевшего в машине фрукты вместо минометов, мы потеряли боеспособность аж на несколько минут, все кроме часовых, разумеется.

Глушилка забивала все американские диапазоны, но оставила нам наши. На верхушку гряды послали две группы наблюдателей, с прикрепленными снайперами, Аким расставил свою батарею в удобных местах, тем более, что минометы весили не больше полупуда. Снайперы сработали, как дальномерщики и минометы, наведенные Акимом, которому не нужны были не буссоли, ни ПУО, - положили четыре шестидесятимиллиметровые мины почти в середину озера. "Тюлени", которые только собирались начать первое погружение, рассосались по бережку и притворились прибрежными камушками. Так и работали. Как только "Котики" пытались начать погружения, начинали работать минометы.

Пришлось, правда, ранить парочку излишне любопытных вражеских наблюдателей, но не насмерть. Была еще попытка патруля из местных, с примкнувшим к ним "Тюленем", выехать на джипе из зоны нашего влияния, но ребята Мазовецкого, и прикрепленное к ним усиление, изобразили заставу наемников из сопредельного государства, и, дав пару очередей поперек дороги, завернули неуставных гостей назад.

Потом, наконец, пришел новый приказ от командования, для выполнения которого наши полиглоты Арканя и Таракан заставили бедного Тарасюка выучить фразу на суахили с ультиматумом от Революционной группы "Черные копья", правда, Таракана беспокоил акцент, но Аким коварно предложил, чтобы, говоря фразу в микрофон, старшина держал бы во рту пару камушков. Когда Акима попытались послать, он надменно заявил о том, что то, что подходило для Демосфена и Элизы Дулитл, вполне подойдет для старшины Тарасюка. Старшина практически не появлялся в эфире, и мы решили подкинуть загадку радиоразведке противника: пусть занесут его речевку в реестр и попробуют найти аналоги. Короче, с камушками или без, Тарасюк затвердил фразу и несколько раз передал её в эфир на частотах локализованного потенциального противника (глушилку мы, конечно, отключили, и даже немножко взорвали, вынув предварительно наиболее интересные блоки). После этого, ровно в 12-00, стали высаживать в район озера остатки минометного БК, причем, взрывы шли все ближе к берегу дислокации "Котиков". Звезднополосатые мареманы поняли намек, собрали шмотки и отбыли по разблокированной нами дороге, и когда они уже подъезжали к мучимому жестким похмельем блокпосту национальной гвардии, с мелькнувшей на горизонте серебристой черточки "Шила"*, с фюзеляжем, украшенным зелеными фрикадельками, прилетело нечто весьма мощное, а потом прилетело еще раз, и еще... И прилетало, до тех пор, пока озеро и окружающая его гряда не совместили свой рельеф.

Сутки спустя, мы были уже далеко от этих мест. После ночного привала наши группы должны были разойтись по своим маршрутам, и на прощание Барон по старой дружбе спросил Мазовецкого, а что же такого лежало на дне озера, что пришлось гонять Ту двадцать вторые аж со Средиземного моря. На что каплейт ответил после длинной паузы:

-Лежал там бронетранспортер "Ганомаг"* с пальмой на борту, а что именно находилось в нем, уж, прости, капитан, но я тебе не скажу.

Р.С. Лет тридцать - сорок спустя, на одной тусовке, где встретились ветераны известных и неизвестных локальных конфликтов, бывшие в те давние времена по разною сторону мушки, во время разговора на тему о том, что, когда и у кого украли в свое время местные пейзане, один убеленный сединами, но весьма бодрый англосакс, бурно возмущаясь (мы все уже хорошо посидели), рассказал, что у него в 19** году украли машину с минометами, подсунув вместо них апельсины. Я замаскировал смешок кашлем, но бывший потенциальный противник бдительно впился в меня взглядом, на что я, честно округлив глаза, заявил, что те минометы спер не я. И ведь что характерно - не соврал.

ГЛОССАРИЙ

"Морские котики" или "Тюлени" - United States Navy SEAL- основное тактическое подразделение Сил специальных операций ВМС США, предназначены для ведения разведки, проведения специальных и диверсионных мероприятий.

БТР-152И - командирская машина, созданная на базе советского бронетранспортера БТР-152.

Нубийская щурка - Тропическая птица, гнездится на севере и юге тропической Африки; зимует в районе экватора. Места обитания - открытые кустарниковые саванны, речные долины, пастбища, поля, болота, мангровые заросли.

Миномет М-4 - легкий миномет, применялся спецназом ЮАР и другими подобными структурами, дорвавшимися до этого оружия. Весьма удобный карамультук. Легкий вес всего 7,5 кг и кидает 1700 граммовые мины на два километра

Кали - североафриканские цыгане.

Шило - прозвище дальних бомбардировщиков Ту-22 (не перепутайте со стратегом Ту-22М). Их поставляли ряду дружественных режимов на Ближнем востоке и в Африке. "Шило" могло доставить на расстояние 2000 км без заправки шесть тонн бомб, в экстремальных ситуациях - и более.

Империалисты прозвали его Вlinder, то есть "Ослепительный". Но наши пилоты не очень жаловали, за неудобство кабины , сложность пилотажа и высокую аварийность.

Ганомаг - самый массовый немецкий бронетранспортер времен Второй Мировой войны, имел колесно-гусеничный ход, давал по шоссе 50 км. в час. Весьма надежная машина

Археология в стиле стимпанк

lordsvarog — Fri, 14 Dec 2012 10:49:54 GMT

Вся эта история началась с облома. У Тарасюка украли грузовик с матрасами, который он выменял на несколько ящиков зубного порошка и сломанную медную люстру. И хотя Народная милиция нашла и покарала воришек и вернула практически целый грузовик, и почти весь груз, неприятный осадок остался. Да и примета перед операцией была плохая.

Нас срочно попросили помочь "соседям", которым была нужна помощь в виде хороших минеров-подрывников и надежных сопровождающих, имеющих все виды допусков. Мы подходили по этим параметрам на все сто. Взяв стандартный джентльменский набор в виде трех БТР, грузовика с полутонной взрывчатки и наливника, мы двинулись в поход. Нашими Иванами Сусанинами и руководителями пробега в одном флаконе были двое товарищей неопределенной незапоминающейся внешности, в одинаковых светлых сафари и пробковых шлемах, и приданный им личный радист со специально обученным помощником для переноски тяжестей.

Мы были, в принципе, на дружественной территории, но наши спутники числились бельгийскими топографами, а мы, соответственно, их охраной. Доехали без приключений, ну почти. (Схарчить из КПВ левый блокпост за приключение в этих местах не считается).

И в предгорьях Ифораса наши друзья-командиры нашли заросшую ржавчиной и засыпанную песком и камням железную дорогу, и пришли в дикое возбуждение, по железке мы и двинулись дальше. Грузовик, наливник и один БТР пришлось оставить, и сократившийся до двух коробочек конвой двинулся вперед. Через несколько километров, сняв по дороге две сгнивших минных ловушки и одну вполне годную, мы уперлись в завал. Делая шурфы под закладку взрывчатки, Тарасюк нашел помятую немецкую каску с остатками роммелевской краски. Каску у него сразу заныкала парочка в сафари, на что он страшно обиделся, но это было далеко не последнее эхо той Великой войны.

Железка незаметно втянулась в ущелье и уперлась в завал. Все это очень напоминало взорванный тоннель.Приказ, поступивший от руководителей экспедиции, был четок и не имел двойных толкований. В переводе с военной мовы он означал - РАСКУПОРИТЬ!

Перед нами был взорванный тоннель, и Тарасюк, Аким и Таракан начали колдовать с зарядами, взрывателями и прочими проводами, которыми в достаточном количестве загрузили БТРы, хотя грузовик с взрывчаткой срочно передислоцировали сюда поближе.

Когда направленным взрывом была выбита последняя осыпь из входа тоннель, подсвеченного очень удачно вставшим солнцем, на нас глянуло дуло эдак миллиметров семьдесят шесть, чтобы нам было еще интереснее, дуло было приделано к танковой башне, а башня соответственно к танку, стоявшему на железнодорожной платформе. Все, кроме приданного начальства, мгновенно рассосались по камушкам, у Акима и Тарасюка чудесным образом появились в руках РПГ, бдительно направленные на призрак из прошлого, а это был действительно призрак, ролик лучшего генерала Рейха Эрвина Роммеля под названием Panzerkampfwagen IV, известны у штатских как Т-4.

В тоннеле стоял небольшой состав из платформы с данным танком, викторианского пульмана-салона, блиндированного почтового вагона и еще одной платформы, где для разнообразия был радио-броневик Sd.Kfz.232. Состав был явно не полным, как сказал старшина Тарасюк: "И куди ці фашисти заховали паровоз?".

Тоннель заканчивался тупиком, и в тупике было два десятка мумифицированных тел, большая часть лежала без оружия у стены, а шестеро, с МП-40, лежали лицами вниз ближе к поезду, были они в касках, и следы от пуль на мундирах были со спины.

Кроме паровоза не хватало кое-чего еще. Когда ребята разминировали почтовый вагон, оказалось, что все сейфы там пусты, так что операция окончилась обломом, но без потерь.

После обеда все участники операции, кроме часовых и не имеющих нужного допуска, собрались для мозгового штурма за картами, расстеленными на броне.

Карт было навалом: и колониальные, и НАТОвские, и даже нашего картографического управления ГШ. Но прежде нас ознакомили с информацией, о которой мы пока только догадывались. В ГДР, на территории нашей воинской части, во время ремонта старых казарм нашли замурованную комнату, где было несколько ящиков с немецкими архивами. Среди них и нашлись документы, из которых выяснилось, что по приказу Роммеля некие древние сокровища, вроде бы даже из Карфагена, в виду опасности прорыва Созников, были погружены в сборный бронепоезд и отправлены в тайное убежище, существовавшее еще со времен партизан полковника Леттов-Форбека. Короче, бронепоезд ушел, потом была немецкая капитуляция в Тунисе, и про поезд все вроде забыли, ну, а когда в 1944 году Ромми устроили самоубийство, вопрос закрылся сам собой. А в документах из архива Имперского Управления Безопасности было указано именно это место, в котором мы находились. Мы стали гадать по картам, куда мог уйти "золотой" паровоз. Железок на картах было не густо, но надо было еще иметь ввиду и всевозможные временные пути к рудникам, приискам и.т.д.

В Африке, вообще-то, с железными дорогами было сложно. Британцы, Французы, Португальцы, Немцы, ни в коей мере не заморачивались общей стандартизацией, а наоборот ставили друг другу палки в колеса. Так, например, рухнули проекты Португальской и Британской трансафриканских дорог. И, конечно, найти что-то тридцать лет спустя, - это было из области фантастики, но надежда, как говорится, умирает последней. Вместо надежды над нами пролетел самолет, универсальный для подобных мест "Дуглас", когда он стал делать второй круг, по нему отработали все реальные стволы, и он вроде как малость задымил, но, увы, эти умники Маркони и Попов выдумали на нашу беду радио.

Короче, пришлось срочно разделиться: взрывники остались минировать и снова взрывать тоннель, причем, вводная была и на деформацию до неузнаваемости подвижного состава. Тарасюку и Акиму оставили один БТР с экипажем, а вся остальная колонна демонстративно стала делать ноги. Было ясно, что произошла утечка информации, и командование решило, что мы должны дать понять "шпиёнам", что драгоценный груз у нас, а уж того, кто передаст информацию об этом врагу, разъяснят на месте. Но вот то, что охотиться за нами будут как за носителями реальных сокровищ, вот это был минус, но нам, право, не привыкать.

Всерьёз нас прижали только посередине маршрута. Это была рота иррегуляров, что, в принципе, было для нас семечками и пара дюжин "гусей", что было гораздо серьезнее. К этому времени нас догнал БТР Акима и Тарасюка, который потерял по дороге всего одно колесо, и мы, заняв оборону в каких-то древних развалинах на высотке рядом с дорогой, отбили две атаки противника и уже почти победили, но к противнику подошло подкрепление, в смысле стало подходить. На горизонте запылила колонна бронетехники, и хотя это были мелко-колесные французские коробочки, их было больше, чем хотелось, хотя больших стволов не наблюдалось.

Короткие очереди КПВТ несколько затормозили бронеколонну, но она стала расползаться в стороны, не прекращая при этом атаку, но тут прикомандированный радист заорал, что поступил приказ обозначить место дислокации красными ракетами, и мы обозначили. Сначала взлетело два красных свистка, потом еще три, и так без перерыва, уж так ведь хотелось обозначить дислокацию, что кушать не могли. И тут с Востока накатил рокот турбин, и восемь крокодилов, сияя новеньким камуфляжем, затрещали пушками и завыли НУРами. Противник рад бы был отступить, но быстро закончился, через какие-то пять - десять минут. Дольше всех продержались два последних броневика, начавших ездить кругами. А винтокрылые компаньерос, меняясь в воздухе, проводили нас до места. Мы с ребятами и до этого очень хорошо относились к Кубинцам, но оказалось - это не предел. Вива Куба! Вива Фидель!

А много лет спустя, я в ресторане аэропорта одного города, где очень вкусная выпечка и красивые вальсы, встретил одного из товарищей "из сафари", вернее, он меня встретил, я бы его не узнал. В процессе экспресс обмывания встречи соратников, я полюбопытствовал, а что за хрень всё-таки была в немецком поезде, если это, конечно, не секрет. На что мой собеседник скривился и сказал, что тот секрет давно закончился, и были там бронзовые безделушки и абсолютно испорченные папирусные свитки. Так что, поработали мы тогда типа "на археологию".

Р.С.

Уже после того, как операция закончилась, Тарасюк показал Таракану блестящего орла странной формы, которого он нашел, когда минировал почтовый вагон, и спросил, "що цей орел у фашистив" обозначает. Орел оказался из чистого золота и не имел к Рейху никакого отношения. Ох, и дурят нашего брата. Кстати, орел этот скоро нам очень помог, но это будет совсем другая история про Маугли и бандерлогов.

Теория совпадений или дороги которые мы выбираем

lordsvarog — Fri, 14 Dec 2012 08:22:15 GMT

Мы сидели в ресторане
аэропорта Мтвары и грустным взглядом провожали самолет, увозивший доставленный
нами груз. Мы то надеялись улететь вместе с ним, но начальству было как всегда
виднее. Как говаривал майор Абвера Штейнглиц – «Работают одни, а деньги
получают другие». Хотя честно говоря, когда три дня назад этот маленький контейнер
приняли от нас на ответственное хранение серьезные товарищи из еще более
серьезной конторы, мы испытали явное облегчение, ибо интуиция буквально орала
об опасности. Контейнер представлял из себя нечто вроде матрешки, и самой
маленькой частью в ней был химический снаряд с НАТОвской маркировкой. Так что то, что мы добрались до аэродрома без
потерь и вообще без боестолкновений, было чудом. А тут начальство решило, дабы жизнь медом не
казалась, усложнить нам задачу. Нам
приказали тайком достать жуткую начинку и припрятать, а сам контейнер, светя
его на каждом углу, доставить в местный порт и в этот же день публично
погрузить его на океанскую яхту «Амелия».
Порт этот, был похож на восточный базар, во время погрома, наводнения и
пожара одновременно, так что дюжина приданных нам добрых молодцев, в лицах
которых ясно читался штангель-циркуль перекрещенный с молотком, была нам очень
кстати, а то уж очень много народа кишело вокруг нас все это время и добрые
лица и намерения, были отнюдь не у всех. Ох и не хотела мировая буржуазия,
расставаться со своими секретами. И ведь
не скажешь им, что мол отстаньте, это муляж, а настоящий снаряд заныкан в
другом месте. Мы потом долго гадали, а что же там с этой засвеченной яхтой было
потом...

В порту кстати
пытались завербовать Тарасюка, когда он хотел обменять два тюбика зубной пасты,
на древнюю маску из черного дерева. Тарасюк честно довершил обмен, в процессе
которого на все вопросы и предложения не имеющие отношение к мену, отвечал Yes
of Yes, после чего обездвижил вербовщика ударом в горло, таким же но более
жестким ударом вырубил его напарника и сдал злыдня кому надо, в лице Таракана.

Пролетели годы,
прошли десятилетия, наступил XXI век. Как
то 9 мая, я застрял во Франкфуртском аэропорту, то ли Москва действительно не
принимала по погоде, то ли немцы хотели испортить праздник, но вылет отложили в
серьез и на долго и пришлось тащиться в местный ресторан Гёте и войдя туда я
застал момент, когда трое мужчин сидевших за столиком, аккурат под портретом Иоганна
Вольфганга, на чистом русском языке, не
оскверненным отсутствием идиом, объясняли местным гитаристам слоняющимся про
меж столов, куда они им засунут гитары, если они будут мешать отдыхать исполнением
вражеской музыки. Я тепло поздравил земляков с Днем Победы и мы продолжили
отмечать праздник вместе. До моего прихода, за столом вспыхнула небольшая
полемика, которая продолжилась и позднее. Речь шла о перипетиях судьбы и том,
что многие незнакомые друг с другом люди очень часто пересекаются в жизни, сами
того не ведая.

Самый
молодой из присутствующих товарищей, назовем его Васей, был сторонником приземленно-циничной версии, что все это мол
сказки, а согласно теории вероятности, процент реальности случайных пересечений
людей и судеб, типа как в авантюрных романах, предельно мал. Двое его
оппонентов, Миша и Саша, будучи более старшими по возрасту и гораздо более
умудренными опытом людьми настаивали на том, что случайных совпадений в жизни
гораздо больше, чем кажется их молодому другу и стали приводить в качестве
примера, старые истории, о которых уже можно было поведать миру…

Миша рассказал, как в
некоем Африканском порту, куча каких то жлобов, принесла на его мирное судно
какой то гребаный ящик, с которым надо было добраться до ближайших островов,
причем начальством было сказано что груз важный и возможны нюансы, в случае
которых ящик нужно затопить на глубине исключающий подъем, но если что свои
прикроют (причем супостаты должны видеть как этот ящик бросают в набежавшую
волну). Так вот, когда корабль плыл по тревожным водами Индийского океана, над ним в выси величаво
пролетел родной Ту-95, и вот позднее выяснилось что на том «Медведе» летал
Мишин однокашник, вот такое вот совпадение. А плавание по Мишкиным словам выдалось
тревожным, и уже в виду пункта назначения, два каких то левых сторожевика,
попытались перехватить их мирное судно. Как было приказано, ящик был
демонстративно сброшен в море, сторожевики тем не менее пытались продолжить
перехват, но тут очень вовремя проявился крейсер Советских ВМФ «Дмитрий
Пожарский», который погрозил нехорошим сторожевикам, визгливым шипением барабет,
шевелением стволов главного калибра и грозно-ленивым мявом многодецибельного
ревуна. Сторожевики сразу притворились мирными рыбацкими шаландами и со всех
ног кинулись искать тунца на горизонте (видимо для салата).

«Да-а-а-а… Всё-таки не обмануло тогда начальство
на счет подмоги» - мечтательно сказал Миша.

И тут Саша выругался
большим боцманским загибом и выдал тираду, на ту тему, что мол никакой подмоги
не было, а просто крейсер «Дмитрий Пожарский» мирно гонял по Индийскому океану
американский авианосец «Констелейшен» и в тот момент осуществлял обходной
маневр, проводя параллельно учения экипажа, а ревун без всякой агрессии, просто
означал условное открытие огня, и ему до гальюна были разные маломерки кишащие
в акватории. Когда стихла не совсем цензурная реакция Миши, пришла и моя очередь…

Положив руку Мише на
плечо, я покаянно сообщил, что если его судно называлось «Амелия», то к жлобами притащившими ящик на борт, я имею
самое прямое отношение. Мы стали радостно отмечать данные разъяснения, хохоча, выпивая
и закусывая, но нам помешали странные звуки издаваемые Васей. Он явно пытался
что то произнести, но подавился франкфуртской сосиской, и наконец прокашлявшись,
наш молодой друг выдал, что его родной дядя служил на авиабазе в Могадишо, на той
самой, на которой базировались Ту-95. А
вы говорите совпадения.

Количество рюмок коньяка, как элемент вербовки

lordsvarog — Wed, 17 Oct 2012 07:02:32 GMT

Все те, кто из Вас, уважаемые читатели, часто бывал в дороге, прекрасно знаю о том, какие самые невероятные совпадения и встречи там происходят.

Один мой приятель, выйдя покурить в тамбур, познакомился там с попутчиком, они пошли потом в вагон ресторан, где под пиво пошли анекдоты и мужские истории из жизни. И когда мой друг рассказал о том, как он еле разминулся с внезапно приехавшим мужем своей пассии, и спасло его только то, что в подъезде был ремонт, и он притворился рабочим, и в творческом процессе попал себе по пальцу молотком… Его визави изволил ржать буквально до слез, а потом доложил, что он и есть тот самый муж. И что он очень долго помнил, как его удивил странный рабочий, в приличном костюме, но в засаленной кепке, матерясь забивающий в кирпичную стену гвоздь кувалдой.

Или о том, как мой батюшка, будучи в разгар социализма в Нью-Йоркском аэропорту встретил однокашника, которого не видел лет 15. Они очень обрадовались встрече, зашли в одно из местных кафе, но его друг, будучи советским человеком, вспомнил о бдительности. Узрев, что мон па-па одет в буржуазные шмотки, плюс выразил желание угостить приятеля за свой счет, и продемонстрировал в бумажнике гораздо больше 1,5 $ суточных, его друг совсем приуныл и стал ждать неизбежной вербовки. И как же он был рад, когда им оказалось на один и тот же рейс… в Квебек.

Кстати, на счет вербовки…

Как-то едучи в Москву на поезде из одной местной командировки, мы встретили в вагоне-ресторане старого знакомого, который должен был по идее, находиться сейчас у себя на родине в районе солнечной Замбези, а никак не рассекать по стальным трассам МПС СССР. Майор Энок Маркеш пересекался с нами в одной непростой истории, и был безмерно рад встрече. Он резко выделялся из дорожной публики белым спортивным костюмом Адидас, оттеняющим его черную кожу. Майор потреблял знаменитую железнодорожную солянку, под водочку. Ох железнодорожная солянка, кто её пробовал, тот никогда не забудет и водится она только в вагонах-ресторанах или хороших кулинарных книгах.

Энок тут же поделился с нами радостью, что женится на нашей соотечественнице, и, погостив у её родителей под Львовом, едет сейчас в Москву оформлять в посольстве документы. Но сообщил он это несколько более грустным тоном, чем принято докладывать о таких радостных событиях. Мы, естественно, применили сыворотку правды под названием коньяк, и майор поплыл. Оказывается, у его невесты с редким именем Лена, было много родственников, и все они судя по всему вознамерились поехать в Африку с молодыми, дабы погулять на тамошней свадьбе, познакомится с новыми шабрами и свояками и так далее и, судя по всему, счастливого жениха это несколько напрягало, два дяди невесты, кстати, ехали с ним, дабы прикупить в Москве костюмы для свадьбы и должны были вот-вот подтянуться в вагон-ресторан. Мы с Акимом и Тараканом сразу же стали разрабатывать информационную отсекающую бомбу, и вроде она нам удалась. Выяснив у Энока, что дяди разные, то есть один со стороны тестя, а другой соответственно со стороны тёщи, мы предложили следующий коварный план. Когда дяди подойдут, мы пересядем за соседний столик, и будем громкими голосами обсуждать географическое положение деревни Маркеша и милые обычаи которые там творятся. Маркеш должен будет при этом делать фальшиво изумленное лицо, но потом по секрету и, естественно, по пьянке, должен будет рассказать дядям в купе, что он и в правду живет в джунглях и в его племени считается особым уважением, когда на свадьбу невеста привозит много своих родственников, ибо они и считаются главным блюдом на празднике. А те, кто имеют усы, дополнительно являются предметом сексуальных утех, для наиболее здоровенных охотников. И перед свадебным праздником будет торжественно кинут жребий, какая ветвь родственников невесты пойдет на сексуальные утехи, а какая на кухню. Маркеш сначала чуть не обиделся, но, учитывая то, что после общения с нами и учебы в СССР, он уже достаточно проникся нашим юмором, то в конце - концов пришел в восторг.

Далее подошли дяди (оба, кстати, усатые и в вышиванках) и мы уже ерничали по полной, причем в вагоне-ресторане стояла мертвая тишина, настолько пассажирам были интересны сексуальные привычки и кулинарные обычаи племени Маракеша. Через часик все в прекрасном (кроме дядей) настроении разошлись по купе. А в купе нас ждал сюрприз…

Проводница стала умолять сдружившегося за прошлую ночь с ней Акима уговорить нас приютить на несколько часов попутчика, и Аким нас уговорил. Наш гость был мужичок субтильно-похмельного вида, впрочем, державшийся достаточно вежливо. Нам он представился как Петрович. Этому субъекту, моя знакомая врач - психиатор Татьяна Абрамовна Сухоног, поставила бы следующий диагноз: потатор на грани дипсомании, с легкой склонностью к параноидальным психозам и сексуальным патологиям. Короче Фрейд и Ломброзо, стоя аплодируют в углу.

Когда мы продолжили коньячком, то не выдержали умоляющего взгляда, и пожертвовали жертве позднего похмелья пару рюмок оного коньячку. И тут началось общение, причем несколько одностороннее. То есть мужичка развезло на старые дрожжи и он ударился в бесконечные истории о своей жизни. Начиная с того, что он в детстве мечтал быть пограничной собакой, и заканчивая тем, что год назад его пытались завербовать то ли американские, то ли фашистские шпионы, и именно тогда он первый раз в жизни попробовал коньяк, и хорошо, что он тогда выпил только одну рюмку, а выпей пять, то были бы кранты. Эта история нас профессионально заинтересовала (и вербовка, и количество рюмок коньяку) и мы, как говорится, обратились в слух.

Жертва спецслужб во время данного инцидента несла домой аванс, но зашла в пивную, и там и состоялось роковое знакомство. Через час - другой несчастного заманили на конспиративную квартиру, где начали беспрестанно поить, и совращать полуголыми шпионками. Наш герой исправно пил поднесеную врагами водовку, но исправно же отвечал проставой со своей стороны. А что касается домогательств шпионки, он был полностью «облико морале» и даже «бона моралито», хотя шпионка была невероятной красоты. С точки зрения нашего гостя, невероятная красота складывалась из образа небольшого роста пейзанки с рубенсовскими формами, кружевного прозрачного халата и красных подвязок украшенными красными же розочками. Короче описание почти по Райкину: «Машка у меня красивая, морда красная, глазки маленькие и все время поет».

Причем дальше Петрович стал изображать заезженную пластинку, то есть он на минутку задремывал, а потом начинал рассказ с самого начала. Короче, история пошла по кругу и рассказчик, если честно, несколько нас задолбал.

Наш гость вдруг всхрапнул и снова на пару минут задремал, бормоча во сне нечто вроде «Нет шнардфюрер Шмит, не надо шнардфюрер Шмидт» (курсив мой). Мы переглянулись и пошептавшись, решили приколоться по полной. Таракан помчался в вагон к Маракешу, а пробудившийся гость, стал хвастаться, как он не попался на вербовку именно потому, что не поддался чарам красавицы и в ответ на шпионскую водку, угощал фашистов своей. Аким невинно спросил,

- Но ведь коньяком ты их не угощал? А сам ведь их коньяк пил?

- Но ведь я только одну рюмку… - взвизгнула жертва ЦРУ и Гестапо

- А про четыре рюмки выпитых тут, ты что забыл, ферфлюхтер швайн? - рявкнул Барон.

Тут в дверь постучали условным стуком. Барон крикнул: «Херайн майне херен». Дверь открылась, и в проеме предстал Маракеш в полной парадной форме полковника своей армии. А форма смотрелась. Черный мундир с алыми петлицами и золотыми пуговицами, аксельбантами и витыми погонами и белые брюки, с алыми же лампасами. Поинтересовавшись у Акима о том, сколько рюмок выпил агент Петровитч, Маркеш величественно повернулся к Петровичу и произнес историческую фразу:

- Тебе привет от шнардфюрера Шмита, Петровитч.

От впадания в кому нашего гостя спасла проводница, заглянувшая в купе, и сообщившая, что пассажиру Петровичу пора выходить. Петрович затравленно обвел нас глазами, но тут лицо его просветлело. Известно, что чувство опасности обостряет даже небольшие умственные способности.

- Я сейчас быстро за коньяком и сразу вернусь, - крикнул наш гость, и рыбкой ринулся к выходу из вагона.

Когда поезд тронулся дальше, на перроне Петровича уже не было, зато там стояли два усатых мужика в вышиванках.

Маркеш до самой Москвы, вез нас исключительно в вагоне ресторане.

Буриме с полевым телефоном

lordsvarog — Tue, 26 Jun 2012 21:43:15 GMT

Это был не бой,
но битва и кипела она на бумажных полях Восточной Европы. В битве сошлись два
генерала, им намекнули что победитель первым получит следующую звезду на зигзаг
и генералы суетились не по детски, напрягнув все связи.

Военные учения всегда носят некоторые
элементы бардака, а Командно-штабные учения, носят элементы бардака, говоря
современным языком виртуального, но охотно переходящего в реал.

Итак
что же такое КШУ… Генералы, в кои веки
играют не живыми солдатами, а только стрелочками на карте. Приказы передаются
вниз, по радио, по проводной связи и курьерами и каждый низовой штаб, получив
ЦУ, ставит в свою очередь стрелочки на своих картах и вся битва идет затрагивая
только штабных офицеров и часть обслуги.

Генерал Красных подкинул главному
Наблюдателю вводную по которой, в разгар начала учений, над полем битвы
произведен высотный атомный взрыв, выведший из строя радиосвязь, хитрый генерал
имел на территории вверенных ему войск, отличный резервный пункт проводной связи (на базе бывшего немецкого комплекса) и
за счет этого надеялся всех обскакать, но у генерала Синих был кореш, который
по совместительству был большим начальником в одной веселой Конторе, и
несколько подчиненных ему офицеров, после краткого Академического курса,
ожидали направления на практику и практику им придумали ни где иначе, как в
окрестностях штаба Красных. Приказ гласил о временном прикомандировании оных к
штабу Синих, с целью выполнения учебного практического задания по проникновения
в охраняемый периметр условного противника. Наш генерал объяснил нам задачу и
дал всю нужную информацию, амуницию и документы. Мы должны были заменить собой,
расчет Резервного пункта связи и дезорганизовать его работу и желательно с
элементами издевки, ну при такой поддержке и обеспечении, да еще на своей
территории, для нас это были семечки.

Утром, в час объявления «атомной» вводной, у
ворот штаба Красных стоял строгий
капитан с повязкой наблюдателя и чуть в сторонке маялось четверо явных
«пиджаков» и один старшина-«кусок» (ну не могли же мы бросить Тарасюка одного).

И когда к воротам подрулила буханка КАВЗ-663,
капитан властным взмахом руки остановил зеленый экипаж и брезгливо стал
наблюдать за неуклюже вылезающим на волю, старлеем-связистом, в котором «пиджак»
был бы виден даже ночью под танком (кто есть он, нам было сообщено заранее).
Капитан представил старлею его новых людей, лениво рыкнул на робкие попытки
непоняток, пресек робкую попытку связаться с командованием и все по быстрому
загрузились в автобус и поехали в пункт назначения, а через минуту на этом же
месте стоял абсолютно такой же автобус, только за рулем был Птица в форме
сверхсрочника, а связиста изображал Таракан, когда из ворот зевая и матерясь
выползли настоящие связисты, их по быстрому загрузили в автобус и увезли на
растерзания двум лекторам Главпура, от которых в штабе уже не знали куда
деться, где и оставили. После чего Птица и Таракан вернули автобус на место и
растворились на просторах ГСВГ.

Учитывая что у старлея-связиста были нужные
документы, наш автобус абсолютно беспрепятственно проехал к Узлу связи. Он
находился посредине одичавшего парка, парк был на территории полигона и
охранялся оный только снаружи. Парный пост у бункера был счастлив что в нем
больше не нуждаются и испарился, получив достаточно невнятную команду, а связисты-мы
занялись обживанием нового рабочего места. Наш сопровождающий технарь, хорошо
знал свое дело и именно он отвечал за работоспособность узла. Тут стоял
кондовый , действительно немецкий телефонный пульт, причем не старого типа
сунь-вынь, а более современного «щелк-щелк», был даже выход в город и как
объяснил связист односторонний, был даже городской телефонный справочник. Везде
висели и лежали инструкции написанные по словам старлея, языком понятным даже для
полных дебилов, сам он дослуживал последние месяцы и ему было все по фигу.
Включив систему и проведя экспресс-занятие, он с радостью выслушал заявление
наблюдателя, что по бункеру нанесен химический удар и товарищ старший лейтенант
условно убит и может идти отдыхать в одно из бытовых помещений бункера, а
помещений этих было богато. Бункер был построен на славу и судя по находкам
Тарасюка, который притащил из какой то дальней каптерки, ящик пустых магазинов
от Штурмгевера и каску в камуфляжном чехле, это была когда то одна из структур
Ваффен СС.

А мы тем временем приступили к работе, так
как стали раздаваться первые звонки. Ну что ж товарищи Синие, дезорганизацию
заказывали? Её у нас есть!

Итак когда абонент говорил, мол Береза,
говорит Пятый , дайте мне Дуб, то Пятого соединяли с Осиной и так далее. Одного
занудного Вереска, который без конца требовал Ансамбль, мы подключали к
городскому номеру местной филармонии, где на телефоне сидела гнетикен фрау,
знающая целый ряд неформальных русских идиоматических выражений, и когда бедный
Вереск, на третий раз плюнул на кодовые обозначения и попросил майора
Нетребайло, арийская старушка пояснила советскому товарищу, что если он еще раз
ей позвонит, то даже камасутра покраснеет от того, что она сделает с герром Вереском.

Там кстати у связистов висела стенная
газета, так Аким дорисовал ей заголовок «За Связь без Брака». Когда наступил финальный
час «Ч», мы стали поочередно отключать абонентов, но перед этим, как было
приказано, ввели элемент издевки, на вопрос по телефону, мы решили устроить
буриме и телефонист отвечал в рифму, а после этого отключал абонента. А диалоги
пошли знатные…

«Я Пятый , дайте мне Дуб» - «А Дуб уехал в Клуб»

« Я Седьмой, дайте мне Зеленый дол» - «Он
лег спать, заболел и ушел»

« Я Ольха, дайте мне – Резеду» - тут даже
стесняюсь воспроизводить ответ

Короче, когда ржать уже было больно животам,
мы прекратили дежурство и не беспокоя закемарившего связиста, эвакуировались на
своем автобусе, который честно вернули через час к комендатуре ВАИ.

А еще через несколько часов мы были в
Ростоке, что бы принять к сопровождению очередной мирный груз, плывущий за
моря, на благо Мировой Революции»

Р.С.

Много лет
спустя, мне довелось встретит того самого старлея-связиста. И он с
благодарностью вспоминал нашу встречу, ибо после нашего отбытия, примчались два
разъярённых полковника, долго на него орали, но обвинить так ни в чем и не
смогли, потому что по правилам учений, приказ Наблюдателя обязателен к
исполнению. Хотя политотдел, придрался к не по Советски неприличному названию
стенгазеты. Связиста в результате выпихнули со службы на два месяца раньше, чем
он был безмерно доволен. Хотя сейчас, будучи совладельцем одного из Центральных
Операторов Мобильной связи, вспоминает времена службы с ностальгией.

Пиджак - офицер служащий в войсках после Гражданского ВУЗа

Копченый угорь как аргумент секретности

lordsvarog — Tue, 26 Jun 2012 11:47:16 GMT

Дела службы занесли нас на большую базу, на берегу Балтийского моря. Сейчас там независимое государство и база брошена, разорена и разворована, но тогда это был мощнейший военно-морской (и не только) комплекс. Мы по обыкновению, должны были получить некий литерный груз и сопроводить его по назначению. Груз мы получили, но не весь и по сему были вынуждены ждать довоза и последующей оказии.

Мы временно расположились на территории законсервированных в незапамятные времена периферийных реммастерских железнодорожных войск. Там была небольшая добротная казарма, пакгаузы, каменная стена по периметру и даже каменный сортир на 12 персон, аж с тремя дверями. Это все построили зольдатен Вильгельма в конце Империалистической войны, потом тут были Eesti sõjavägi, потом РККА, потом снова зольдатен, но уже фюрера, а потом снова наши, к коим и мы также относились.

Накануне, нам выдали солдатское ХБ, с «партизанскими» офицерскими погонами и эмблемами ЖД войск и даже несколько СКСов*. Мы косили под «партизан»* из МИИТа, а для разборок с местными, нам придали капитана-особиста и его верного мотоцикла с сержантом. Из техники на территории были БТМ*, агитационный автобус и здоровенный псина по кличке Чипок*. Предыдущие караульные хотели забрать его с собой, но Чипок сразу выбрал себе в новые хозяева Арканю и не отходил от него. Что и говорить, но пара получилась колоритная. Надо напомнить, что Арканя и по лицу и по размерам был копией Шрека и плюс имел привычку передвигаться то ли быстрым шагом, то ли медленным бегом. При этом кстати, что бы у него не было в руке, чи кувалда, чи РПД*, это ему при ходьбе совершенно не мешало, так что несущийся по двору Арканя в сопровождении Чипка (этакой помеси дога, мастино и еще тройки пород), это было еще то зрелище.

Делать было особенно не чего, но был приказ имитировать деятельность и Таракан с Арканей решили повозиться с БТМкой, Птица с Борькой, стали ковыряться в агитмашине, Тарасюк на свою беду, пошел лазать по пакгаузам ибо старшина чутьем хозяйственника чувствовал тут заброшенные склады. Короче он нашел, две сотни непонятных емкостей, литров по восемь, покрашенных в красный цвет и имеющих форму немецкой армейской фляги. Были они в ящиках с орлом Вермахта и без какой либо дополнительной информации. Блин, где мы только не натыкались на амуницию вермахта, и в Африке и на Ближнем востоке, ну а тут это было вообще закономерно.

Как выяснилось позднее, во время экстренного потрошения Тарасюка Бароном, в соседнем рыболовецком колхозе, служил завхозом экс-кусок*, земляк Тарасюка женатый на местной. Короче колхозникам приглянулись красные фляги, для использования оных в качестве поплавков на сетях, за что Тарасюк поставил нас на доп-довольствие, состоящее из натуральных колхозных продуктов, включающих в ассортимент бекон, копченых угрей, соления, семидесятиградусный картофельный «Пускаар*» и прочие вкусности. С одной стороны дело было благое, но с другой стороны, прямого приказа то на это не было, а инициатива в армии всегда наказуема, пусть даже и полезная. Тем более присутствовали и элементы нарушения режима секретности… Так что Барон дал Тарасюку три наряда, в которые входила покраска ворот и приведение фасада сортира в надлежащий вид, когда же старшина поинтересовался в каком смысле надлежащий, командир значительно ответил, что бы было не хуже чем у немцев. Тут случилась очередная рутинная неприятность, скисла проводная связь, а рацию нам так и не доставили. Командир оставив старшим капитана Тараканова, взял Уазик и уехал в штаб ругаться.

А Тарасюк истово взялся за выполнение нарядов. Он покрасил ворота в строгий зеленый цвет, нарисовал на створках по красной звезде в желтой окантовке, но перед сортиром впал в задумчивость. Данное удобство было каменным и оштукатуренным, то есть на стены тут просилась явная побелка, но вот с дверями Тарасюк задумался, ибо их было три штуки (хотя все они вели в одно и то же помещение). А тут как всегда, к старшине подкатил с предложениями помощи вездесущий Аким. Он напомнил Андрею, что командир приказал сделать как у немцев, а у немцев были именно трехдверные туалеты, двери у них были ярко-красные и на каждой двери была специальная немецкая туалетная надпись, которую к счастью старшины Аким помнил наизусть и с радостью напишет её на бумажке и даже набьёт контуры специального сортирно-готического шрифта. Так что когда усталый но честный старшина отправился отдыхать, на дверях сияли надписи: Für die Herren, Für die Damen, Für die Offiziere (для Господ, для Дам, для Офицеров). А Аким довольный как удав, взял СКС и пошел на пост у ворот, ибо в связи с особой литерой груза, караульная службы была на нас и как раз была его очередь.

Офицер с СКСом было конечно не совсем комильфо, но для «партизана» сойдет, а вот Стечкин выглядел бы слишком вызывающе для заштатного объекта. В это время Таракан с Арканей запустили таки БТМку и стали выбирать ей во дворе более пристойное на их взгляд место, а Птица с Борькой, в виду невозможности завести агитавтобус (завести машину где нет движка, катахреза даже для Левши), запустили радиокунг. Там были выносные колокольчики и мощный приемник. В Западной Европе, был радиомаяк на КВ, который круглые сутки чистым и мощным сигналом гнал в эфир Битловскую Can't Buy Me Love, БТМка рыча кружила по двору из колокольчиков орали Пол и Джон. То есть именно эту картину увидел экипаж УАЗика, подъехавшего к зеленым воротам с красными звездами. Экипаж был хоть и однополый, но разношерстный. Водила-сержант с непроницаемым восточным лицом, очкатенький «пиджак» в чине старлея, явный мажор в капитанской форме из полковничьего сукна и подполковник, с лицом типичного проверяющего.

Те из вас уважаемые читатели, кто имел счастье (или несчастье) смотреть УС-2, наверняка помнят как немецкие танки наступали под огромными фашистскими штандартами, мол ахтунг тут фашисты наступают, типа не перепутайте с румынами. Так вот, над проверяющим подполом, реяла аж целая виртуальная хоругвь, с надписью - хочу быть полковником.

Аким, который как уже было сказано выше, стоял на воротах в партизанской форме железнодорожного старлея, сделал СКСом на караул и попросил разрешения товарища подполковника вызвать начальника караула, на что получил благосклонный кивок. А старший по команде капитан Тараканов, быстренько поставил БТМ в плотную к пакгаузу, где хранился секретный груз и приглушил движок. Ящики доверенные нам, несли такую литеру, что посторонним не то что дотронуться до них, а хотя бы спросить что внутри, было чревато нашим огнем на поражение.

А Аким занялся дипломатическим гостеприимством… Рассказывая подполу, что тут при немцах была секретная пыточная Гестапо, он пару раз назвал проверяющего товарищем генералом. А когда подпол, смущенно его поправил, то Аким сделал понимающее лицо и сказал понизив голос, что для проверки таких важных объектов, никого кроме генерала из Москвы не пришлют, а что такое секретность он понимает, но в Москве сделали большую ошибку, послав сюда именно данного товарища… И выдержав поистине садистскую паузу, продолжил, что мол какую форму вы не оденьте товарищ начальник, генерала всё равно сразу видно. Как сказал потом Таракан: -«Если бы Аким был женщиной, то подполковник на нем бы женился и немедленно»-.

Птица в это время поймал волну с пионерскими песнями, а приданный особист послал своего сержанта на мотоцикле в штаб с докладом о ситуации.

А Акима, который всю жизнь питал искреннюю «любовь» к проверяющим, как говориться понесло… Он жаловался генералу-подполковнику, на тяжелую жизнь «партизан» загнанных в дальний ремцех и даже сообщил по секрету, что к ним ссылают сюда лиц с расстроенной психикой, которые запросто могут покалечить и показал глазами на Арканю, который будучи в комбинезоне и с кувалдой, мирно выбивал из гусениц БТМки пальцы, дабы на всякий случай окончательно лишить её хода.

Так что когда коварный Аким из за спины проверяющего, дал Аркане знак подойти, то бедный подполковник увидел бегущего в его сторону страшного гиганта с кувалдой в руке и сопровождаемого в добавок собакой Баскервиллей. Нет, столичный проверяющий не бросился бежать, он просто оцепенел и покорно ждал своей судьбы, но его лучший друг лейтенант Акимов, закрыл своим телом старшего по званию и заболтав страшного Арканю, услал его назад к трудовому процессу. Последней точкой был расписной трехдверный сортир. Гости долго не решались туда войти (причем «пиджак», все время явно давился от смеха), но Аким объяснил что это все осталось от нехороших оккупантов и направил «пиджака» и капитана в мужскую дверцу, а подпола, что характерно в офицерскую. Когда испытуемые обнаружили внутри отсутствие каких либо перегородок, то ржали уже в три голоса. Ну а потом высокую проверяющую сторону пригласили пообедать чем Тарасюк послал, а Тарасюк произведенный на сегодня в лейтенанты Остапенко (что бы не нарушать видимую субординацию) и названый именинником (дабы был предлог к спиртному на столе), превзошел сам себя. У старшины была якая то секретная связь с рибальським колгоспом, ибо помимо бекона и прочих продуктов из обменного фонда, на столе появились настоящие деликатесы, типа вяленых, но тушеных снетков со свининой, под непонятным местным названием «Хаутатуд кала» и даже Сааремааских копченых угрей, причем уже в порционном виде. Особист прикинувшийся простоватым зампотехом, ненавязчиво подливал гостям семидесятиградусный картофельный Пускаар из деревянного бочонка с медным краном и все было на мази.

Наши ребята потребляли яблочный сок, делая вид что это самогон.

В разгар пиршества проверяющий поинтересовался, а почему не видно начальника транспортного батальона майора Кунцева, после чего особист зашелся в хохоте. Оказалось, что майор Кунцев командовал батальоном, находившемся в 8 километров отсюда. Ориентир который искала комиссия, был обозначен как зеленые ворота с красными звездами, но была еще одна тонкость... на перекрестке надо было повернуть на лево, но в армии лево и право иногда это одно и тоже. Вот так эта комиссия к нам и попала.

Когда приехал Барон, гостей уже грузили в УАЗик, благо шофёр был не пьющим татарином из Казани. Так что все разрешилось мирно и без нарушения Гостайны.

А Аким не удержался и применил к отъезжающим гостям, свое несколько извращенное чувство юмора. Ни как не могущий расстаться со своим новым другом и надоевший Акиму хуже горькой редьки подполковник, в десятый раз восхитился копченым угрем и на свою беду спросил, а что это была за рыба. Как раз в этот момент к машине подбежал Чипок, таща в зубах здоровенного ужа (собачка была еще та). Аким показал на охотничий трофей верного пса Аркани, и обыденным тоном доложил, что как раз из этой дичи и было состряпано данной блюдо. Спазмы скрутили всех, кроме задрыхшего в машине «пиджака», правда в отличие от гостей, у гостеприимных хозяев спазмы были от смеха.

Так что последующий начальственный втык получил только Аким. А за раскрашенный туалет, старшина Тарасюк (известный так же как лейтенант Остапенко) как ни странно был обласкан и поощрен. То есть Барону эти художества настолько понравилось, что Аким пожалел о том, что не успел примазаться к авторству.

А на следующий день, мы чудесным образом превратившиеся из военных железнодорожников в торговых моряков, уходили на сухогрузе в известный, но не поименованный квадрат Мирового океана и там мы опять встретили одного из героев этого рассказа. Но это уже будет совсем другая история, про удава Каа и его верного Маугли.

ПРИМЕЧАНИЯ

Пиджак – армейское прозвище офицеров проходящих службу после гражданского ВУЗа.

Партизаны – армейское прозвище солдат и офицеров запаса, призванных на переподготовку

Кусок – армейское прозвище сверхсрочников (ныне прапорщиков)

Чипок– На армейском жаргоне. офицерское кафе на территории воинской части (иногда буфет)

РПД - ручной пулемёт Дегтярева

Ломброзо и Камасутра

lordsvarog — Fri, 22 Jun 2012 22:12:11 GMT

В любом учебном заведении, будь это школа, гимназия, академия, институт или университет, обязательно стоят чьи-либо бюсты… И во все времена ходят легенды о случайных (и не очень) падениях данных бюстов. А вы сами прекрасно понимаете, уважаемые читатели, что в зависимости от того, чей это бюст, в какое время он существует, и как он упал, за его низвержение виновным грозит наказание от пяти розог по мягкому месту, до исключения из гимназии, вплоть до Особого совещания. И в числе крайних, как правило, оказываются хозяйственники, не предусмотревшие, не уберегшие и вообще манкирующие своими обязанностями в подрывных целях.

Вот и в одной солидной Академии (не гражданской, естественно), где нашей группе было приказано пройти переподготовку, такой бюст имел быть. А закреплен он был на пьедестале весьма остроумно… Сквозь пьедестал была пропущена металлическая труба, нижним концом вмурованная в пол, а на ее верхнюю часть и был нанизан бюст мужа Надежды Константиновны Ульяновой-Крупской. Мы одобрили это решении, ибо места большого скопления Советских офицеров, как правило, весьма чреваты для бюстов. (Сам был свидетелем, как в Новогоднюю ночь в вестибюле госпиталя, группа ранбольных офицеров втуне с младшим медперсоналом, хороводя в два часа пополуночи возле новогодней ёлки, сбили бюст «сами-понимаете-кого», находящийся в 11 метрах от центра хоровода). Но к академическому бюсту мы еще вернемся, по системе Станиславского он еще спрыгнет со стены и выстрелит, а пока поговорим о занятиях…

Помимо дисциплин нужных и интересных, был, естественно, и зевотный балласт, но, увы, такие уж были времена. Наша группа пала вдобавок жертвой закулисных интриг между кафедрами. У нас был в учебном плане факультатив по всевозможным буржуазным лжетеориям и лжеученым, а вот место под это найти было сложно, и тогда ведущий данный факультатив преподаватель нашел компромисс. В Академии была огромная Ленинская комната размерами на две полных учебных группы, а нас было всего семь единиц (Тарасюку повезло, он не был офицером и избежал этой переподготовки). Так что высокие договаривающиеся стороны, пришли к следующему соглашению…

Наша группа проводит там факультативы, но перед каждым факультативом мы должны были в течении пары выслушивать политинформацию, ведь ее чтецам тоже надо ставить галочки и зарабатывать лекционные часы. Тоска была страшная, и мы придумывали все, что только могли, что бы развлечься. На первом же занятии я обратил внимание, что на всех столах лежали номера партийной прессы. От скуки я стал читать заголовки, и мне пришла в голову хулиганская, но новаторская мысль. Ведь если представить, что на фото в газете «Правда» вовсе не ударники труда, станки и комбайны, а сценки из Камасутры, то названия статей и подписи играют совсем по другому. Рядом со мной сидел Аким, так что через считанные минуты на всех столах шелестели листы газеты называемо некогда «Пролетарская Правда», и слышался сдерживаемый смех. Лектора сначала обрадовал интерес, который у нас вызвала наследница легендарного «Пути правды», но потом он что-то заподозрил. На следующей лекции наши столы были девственно чисты, а в другом конце Ленинской комнаты (благо ее размеры это позволяли), щупленький ефрейтор из обслуги истово что-то конспектировал из красных томиков, искоса на нас поглядывая. Все было ясно: штатный стукачёк политотдела, но нам он был по -барабану, чай не на вражеской территории. Хотя галочку мы поставили.

Но вот без газеты «Правда» стало скучновато, и тут мой глаз упал на прошнурованный конспект в черном коленкоре. Кто имел отношение к военной службе, тот согласится, что военный бюрократизм даст в некоторых случаях фору десяти гражданским. Темы, изучаемые нами на факультативе, а вернее авторы этих тем, относились к запрещенным к свободному прочтению на территории СССР и, хотя их можно было свободно почитать во многих библиотеках, но на военной территории они были ДСП. И дабы не смущать неокрепшие умы, прошнурованные конспекты с пронумерованными страницами, сдавались после занятий в помещение за обитой железом дверью. Процесс сдачи и получения данных черных тетрадок лежал на мне, как на старшем группы. Но я получал их не прямо перед занятиями, а чуть раньше, то есть перед политинформацией. Это, конечно, было нарушением, но не бегать же потом через всю академию. В этот день факультатив был по буржуазному лже-криминалисту доктору Чезаре Ломброзо, именно ему были посвящены строки конспекта, которые я узрел, открыв тетрадь. Пробежав несколько строк, я поднял глаза и увидел лицо лектора. Я быстро прикинул неправильность формы черепа, относительно раздвоенности лобной кости. Аким заметив, чем я занимаюсь, быстро открыл свой конспект на том же месте и тоже стал изучать нашего бедного лектора, на предмет тяги к различным преступным деяниям. Выяснилось, что он склонен к сексуальным преступлениям и карманным кражам, но не убийца, хотя явный насильник и, безусловно, тот самый особый тип человека, которого доктор Чезаре называл «прирожденный преступник». Весь народ, осознав и просчитав новое развлечение, зашелестел страницами. А мне уже надоел лектор, и я стал искать новую точку приложения данной буржуазной лже-теории. Аким, ровно как и другие ребята, не подходили, ибо мы друг друга уже проломброозили (как выразился Аким), и тут я увидел давно уже приглядевшийся стандартный плакат на стене, портреты членов Политбюро ЦК КПСС…

Да… Вспоминая позднее тогдашние выводы об их морали по Ломброзо, я понял почему распался Советский Союз.

Ушей в профиль, к сожалению, не было видно, но нам хватило мочек, и мы сразу разделили боевой отряд Партии, на две группы – потенциальных убийц и подделывателей документов. Ну, а потом пошли компиляции, по поводу надбровных дуг, ассиметрий в строении черепов и соосности расположения глаз на лице. Наилюбимейшими персонажами оказались товарищи Пельше, Капитонов и Сизов (см. фото). Остальные тоже были в принципе ничего. По крайней мере, на выделенные доктором Ломброзо типы групп преступников, как- то: душегуб, вор, насильник и жулик, нашлись по несколько кандидатов. Короче, веселье пошло полным ходом, но я заметил, как ефрейтор, занимающийся политграмотой, ускользнул в дверь, и легкая дымка тревоги легла на отблески веселья, и как выяснилось не зря.

В конце политинформации, в Ленинскую комнату важно и целеустремленно одновременно зашел полковник из политотдела и, величаво оглядев зал, подошел к Таракану и потребовал показать конспект. Не успел капитан Тараканов его послать, как я уже был рядом. К подобным личностям у Таракана была стойкая идиосинкразия, могущая перейти в мордобой. Я объяснил товарищу полковнику, что данные документы выданы мне как старшему под расписку, и предъявить их простой член группы может только строго ограниченному количеству должностных лиц, в число которых товарищ полковник не входит. Весьма возмущенный полит-чин впал в истерику, стал кричать о своих полномочиях и грозить всевозможными карами. И тут я как бы случайно проговорился, что я сам, как старший группы, могу ему, как старшему по званию, показать свой конспект, но исключительно из своих рук. Нет, на самом деле я выражался еще косноязычнее и запутаннее, но просто повторить это второй раз было невозможно. Просто мне нужно было любым методом отвести политработника от греха и Таракана подальше.

Полковник схавал приманку за обе щеки, и потребовал предъявить мой конспект, что я с радостью сделал. Я раскрыл черную тетрадь, и полковник впился в строки жадным взглядом, и тут розы его на лице, превратились в пепел, а охотничий азарт, сменился неким отупением. Часть конспекта, показанная мною полковнику, имела отношение к Шопенгауэру, и глазам стража социалистической нравственности предстала фраза, которая и более стойкого человека могла ввести в ступор:

«…Когда люди вступают в тесное общение между собой, то их поведение напоминает дикобразов, пытающихся согреться в холодную зимнюю ночь. Им холодно, они прижимаются друг к другу, но чем сильнее они это делают, тем больнее они колют друг друга своими длинными иглами. Вынужденные из-за боли уколов разойтись, они вновь сближаются из-за холода, и так - все ночи напролет…»

Тут в зал вошел наш преподаватель и, увидев полковника, вопросительно на него посмотрел. Полковник встряхнул головой, чтобы избавиться от буржуазно-философского дурмана, и, широко улыбаясь, направился к выходу, Проходя мимо преподавателя, он успокаивающе похлопал его по плечу, и сказал, как ему думалось негромко, что, мол, был сигнал о том, что тут ходит по рукам тетрадка с анекдотами про членов Политбюро, но к этой группе это отношения не имеет, в чем он самолично убедился.

А нам стало ясно, что причиной сего инцидента был стукачек-ефрейтор, а таких хохмочек мы не спускали никому. Предложений о мере наказаний было много: от утопления в сортире, до выпускания пьяным и голым на утренний развод. Но решили поступить и проще, и коварнее.

Как-то, будучи в наряде, ефрейтор рассекал по академии со штыком от АКМа на ремне. Внезапно ему стало плохо. Проходившие мимо «добрые самаритяне» посадили уставшего ефрейтора на деревянную банкетку у стены, где он окончательно в себя и пришел, держа в руке штык на изготовку, а вот ножен от оного и след простыл. Получил он в этот день конечно по самое не хочу. Хотя гораздо меньше, чем получил бы он, пропади штык. А ножны мы спрятали по системе Станиславского. То есть спрятали их, подвесив на веревочке в той самой трубе под бюстом, о котором я говорил в начале истории…

Р.С. Нет, мы конечно не звери. На другой день испытуемый узнал, где спрятаны ножны его оружия. Этой же ночью, он таки уронил несчастный бюст, но нашел свои ножны раньше срока данного ему старшиной.

А Ломброзо так официально нигде и не признали. Наверное, опять интриги.

Темна вода в облацех

lordsvarog — Fri, 22 Jun 2012 12:20:24 GMT

Однажды нам повезло попасть на переподготовку в одну хитрую Академию. Мы, естественно, особо не сопротивлялись, ибо летом, потусоваться пару месяцев в столицах было вельми неплохо, особенно после года напряженной службы. Занятия были не сильно обременительны, но тут пришел приказ пройти мини спецкурс по химии. Правда, грело, что в гражданском ВУЗе, но по части самого спецкурса, мы несколько приуныли. Ладно там вести конспекты, это как раз не проблема, добрых людей среди студентов хватало, но были еще и лабы.

Сама лабораторная была простой, тем более для нас. Мы могли бы сами продемонстрировать штатским преподам, что можно сделать, посетив аптеку и пару хозяйственных. Джеймс Бонд и Нобель удавились бы от зависти. Но по лабе надо было заполнять кучу бумажек, а это уже было скучно и просто нехорошо. Итак, наша бравая четверка зашла в лабораторию, заняла свои места и обреченно стала ждать начала действа. Впереди нас ждали две "пары" и куча бесполезной писанины. Учебное помещение потихоньку заполнялось студентами среди которых попадались студентки, и вдруг мой наметанный глаз засек невзрачненькую лаборантку в очечках-бочоночках. Эта незаконнорожденная племянница Менделеева с восхищением, переходящим в вожделение смотрела на старшего лейтенанта Баринова. Сережка был среди нас самым красивым (Даже красивее автора этих строк... Шутка!) и девицы на него частенько западали, но тут нашему Казанове пришлось пострадать за обчество. Я толкнул Сергея локтем и кивнул на его будущую жертву. Он в ужасе отпрянул. Я показал ему кулак, Аким и Таракан тоже сделали недвусмысленные гримасы и жесты, и бедный старлей с видом кота, влекомого на кастрацию, пошел выполнять свой товарищеский долг. Долг был выполнен с лихвой. Растаяв от назначенного свидания, жертва пошла нам на встречу во всем. Мы заполнили титульные листы работ и передали счастливой Дульсинее, (когда мы узнали, как зовут малышку, на всех на нас напал приступ кашля. А когда мы представлялись сами, Аким не выдержал и, щелкнув каблуками, назвался Александром Ламанчским).

Короче, дело было на мази, у нас было три часа свободного времени и мы пошли гулять по летним улицам Москвы. Первой мыслью было выпить пива, но в годы развитого Социализма с приличными пивными был напряг, а в гадючники нас как-то не тянуло. Второй мыслью стало купить в магазине бутылочного пива, но его так же не было, зато была бутылочная водка. Полузаброшенный парк рядом со старым кладбищем послужил нам бистро, ну а потом любознательность привела нас на кладбищенские аллеи. Кладбище было старым и уже не действующим, среди деревьев таинственно высились старинные склепы и мы заспорили по поводу надписи на одном из них. Написано было вроде бы на церковно - славянском, но не все буквы читались и мы впали в схоластическую дискуссию. Таракан, как главный полиглот, утверждал, что это был старопольский язык, на что получил от меня достойную отповедь о том, что на Православном кладбище не хоронят католиков. Таинственную надпись, трое из четверых исследователей, стали трактовать, как "Темна вода в облацех", но упрямый и любопытный Аким настоял на том, что надо открыть двери саркофага и заглянуть внутрь, дабы поискать косвенные улики, подтверждающие, чью-либо позицию.

Как только мы с этим согласились, началась явная Булгаковщина. В ветвях старых деревьев зашумел ветер, неизвестно откуда появившаяся тучка заслонила солнце, и вокруг явно стемнело. Потом мы признались друг другу, что немного не по себе стало тогда всем, но гонор не дал отступить. Страшно заскрежетав, распахнулись чугунные ворота, и из темного провала на нас бесшумно вылетело нечто ужасное...

Аким ушел влево с переворотом, Барин залег за мраморной гранитной плитой и стал искать автомат, которого у него не было. Я, уходя с линии огня, резко забирал влево, где заметил толстенное дерево, увидев за которым нечто вроде воронки, радостно пригнул туда. А Таракан был как всегда на высоте. Выхватив метательный нож, выполненный под обсидиановую игрушку для разрезания бумаги, с которым наш друг никогда не расставался, он с криком метнул его в чудовище... Бедная ворона. Последние секунды ее жизни были полны стресса, хотя возможно бомжи, мирно распивающие портвейн под сенью старого дуба, в момент моего падения на них испытали не меньшее потрясение. Пришлось в качестве возмещения морального ущерба, а так же в восполнения, погибшей закуси и ста пятидесяти грамм портвейна, пожертвовать им пять рублей на ассигнации.

Учеба закончилась и снова пошла служба. Мы особо не вспоминали этот забавный случай, хотя однажды на стрельбах, на мишени Таракана появился листок с изображением вороны и иногда экстремальные ситуации, обозначались нами не иначе, как именно фразой, написанной на том склепе.

Пол года спустя, мы на старом добром Додже 3/4 ехали в соседний городок, где находились советские геологи (действительно геологи!) и по данным разведки имели не целованный запас водки и черного хлеба. Мы с Тараканом сидели впереди, Аким и Барин с комфортом устроились в кузове на настоящем кожаном диване, подобранном в развалинах вестибюля губернаторского дома. Вдоль дороги тянулись похожие на кучи мусора Вельвичии, и мы не сразу заметили вдалеке, какое то движение. Это оказался джип, набитый подозрительными личностями, явно иррегулярного вида и ощетинившийся пулеметами. При более точном изучении объекта в бинокль на антенне была обнаружена тряпка именно тех расцветок, что использовались инсургентами. Внезапно вражеское авто остановилось, и его пассажиры, вскочив с мест, стали оживленно тыкать пальцами в небо, а там величаво рассекал Ту-95РЦ. Мы с Тараканом переглянулись и хором произнесли: "Темна вода в облацех".

Р.С. У нас в кузове стоял трофейный китайский ДШК.

Р.Р.С. На свидание с Дульсинеей старший лейтенант Баринов пошел, но после совместного киносеанса подвез даму на такси к ней домой, поцеловал ей ручку и исчез среди струй летнего Московского дождя.

Глоссарий.

Додж 3 /4 - Додж WC-52.

В военные и послевоенные годы машины Додж широко применялись в армии США и поставлялись во многие страны.

Колёсная формула- 4х4 Грузоподъёмность- 0,75 т. Вес- 2694 кг. Скорость- 83км/час. Запас хода- 400 км. Габариты- 4485х2120х1870 мм.

Двигатель - Рабочий объём- 3771см. куб. Мощность- 92 л.с. при 3200 об/мин.

ВЕЛЬВИЧИЯ УДИВИТЕЛЬНАЯ (Welwitschia mirabilis)

Растет в бесплодных каменистых пустынях Анголы и Юго-Западной тропической Африки

Ту-95РЦ (РЦ -- разведчик-целеуказатель),

предназначен для радиолокационной, радиотехнической и фоторазведки надводных целей и целеуказания подводным лодкам, кораблям и береговым батареям, оснащенным управляемым ракетным оружием. Кроме того, на самолет возлагалась метеоразведка в районе цели.

ДШК -- 12,7-мм крупнокалиберный пулемет обр. 1938 г.

Является усовершенствованной версией 12,7-мм крупно-калиберного пулемета ДК (Дегтярев крупнокалиберный), разработанной В. А. Дегтяревым в 1930 г. Модификацией ДК занялся Г. С. Шпагин, приспособивший оружие для ленточного питания и оснастивший его подавателем барабанного типа. В конце 1939 г. пулемет поступил на вооружение Красной Армии под названием "12,7-мм крупнокалиберный пулемет обр. 1938 г. ДШК" (Дегтярев-Шпагин крупнокалиберный). Оружие находилось на вооружении армий многих стран, в том числе государств бывшего Варшавского договора, а также Африки и Азии. производится в Китае под маркой ("тип 54") Темп стрельбы, выстр/м - 600 Начальная скорость пули, м/с - 850 Ёмкость ленты, - 50 патронов Прицельная дальность, м - 3500 Скорострельность, в/м - 125 Темп стрельбы, в/м - 600

В Эту Ночь Решили Самураи

lordsvarog — Thu, 21 Jun 2012 20:12:17 GMT

Третий и последний раз, Зеленые фуражки шерстили нашу машину уже у ворот Отряда. Подтянутые ребята, во главе с подошедшим позднее лейтенантом с повязкой дежурного, проверили наши документы и внимательно осмотрели машину и груз. Надо вам сказать, что погранцы вообще очень не простые ребята. Пока я с ними не пообщался, я об этом как то не задумывался, но потом я смог узнавать их буквально по глазам, то есть взгляд у них особый, этакая серьезная внимательность пулеметчика ждущего атаку противника. И не мудрено. Безусловно любой пограничник находится на передовой даже в мирное время, ведь за спиной вся Страна а впереди граница, которая в любой момент может стать фронтом и как я понял еще позднее, ощущение это остается у настоящего пограничника на всю жизнь. Но хватит лирики, а лучше расскажу о том при каких обстоятельствах я с погранцами познакомился, а было это так...

Нам нужно было сопроводить объект из одного приграничного городка, причем объект мог опоздать и плюс особо светиться в этом городке нам было ни к чему и поэтому мы приехали туда в официальном качестве, вместе с бригадой из одного "Почтового ящика". Бригада была прислана сюда для установки кое какого хитрого оборудования в местном погранотряде.. Барон был майором-военпредом, а остальные ребята технарями разных уровней, причем Аким выбрал имидж гражданским специалиста-раздолбая, ходил в мятом комбинезоне без знаков различия и судя по его довольной роже, быть раздолбаем штатским на территории воинской части ему чрезвычайно нравилось. Роль свою он играл самозабвенно, в первый же день подошел к местному главному комсомольцу, попросил у него закурить а потом пригласил размяться спиртяшкой.

Старший лейтенант Акимов был вообще натурой творческой и артистичной. Когда мы зависли в одной молодой республике (республика так и почила в бозе будучи юной), Аким сказался композитором и на мотив песни "Кимирсен наш любимый вождь", накатал вместе с Арканей Гвардейский гимн, на немецком и французском. В КНДР к делу пролетарской пропаганды относились очень серьезно, в частности некоторые Красные Корейские композиторы учились в ГДР и армейские песни у них получались поэтому, некой смесью ГДРовской эстрады и раннего Элвиса. Так что Аким с Арканей весьма в своем творчестве преуспели. Когда лихие гвардейцы Ибибио, сверкая мундирами и топая босыми ногами (ботинки выдавались только на парад и развод караула) маршировали мимо нас с корейско-немецкой песней на устах, мы буквально рыдали и только Тарасюк мечтательно жмурясь назвал эту писню гарной, на что Аким подозрительно-победно сказал ставшую крылатой фразу

- "А ведь вы кореец Тарасюк" -, на что получил мгновенный ответ - "Я не кореец, я старшина!" - В последствии при заполнении деклараций в графе национальность, данное звание в качестве оной стало не менее популярным, чем слово Да в графе Sex.

Короче мы делали вид что помогаем монтировать шкафы с аппаратурой, а сами ждали нужной нам оказии. Мы находились на так называемой дальней хоз-территории и начальство там бывало редко, а когда бывало то подвергалось моральной агрессии со стороны Акима, который будучи штатским рабочим в аморальном поведении себя не ограничивал. Особенно Акиму нравилось гнобить одного проверяющего в чине капитана. Он уже неделю шастал по всем территориям отряда (на границу его естественно никто не пустил) и проверял морально-политический уровень бойцов. Капитан Поздняков не только был арбузом* , но к всеобщему презрению еще и боялся собак, так что не зря все местные за глаза звали его Чмо. Напротив части, была чебуречная и связистки любили бегать туда за чебуреками. Одну из них остановил Поздняков и стал неуклюже знакомится. Девушка оказалось в затруднительном положении... И послать старшего по званию нельзя и надоел уже в первую же минуту, но на помощь пришел Аким. Он вальяжно поприветствовал девушку, и выяснив что она купила 10 чебуреков послал ее купить еще два. В ответ на недоуменный взгляд он объяснил, что для сборки кошки требуется минимум двенадцать данных изделий, девушка хохоча убежала а Аким покровительственно сказал капитану:

- " Вот такой конструктор приятель - купи двадцать чебуреков и собери кошку" -

А когда капитан удивленно заметил что в первой версии нужно было двенадцать, Аким покровительственно добавил ну ведь первые восемь ты схаваешь" -

В общем в ожидании каждый развлекался как мог, тем более что оказия опаздывала уже на три дня и Барон потихоньку начинал внутренне беситься. А тут еще так сложилось, что капитан Чмо стал испытывать к нам жгучий интерес, особенно после того когда засек Акима, Таракана и Арканю играющих в Драйв-покер на спички и сыпящих английскими терминами. Он быстренько доложил местному командованию о подозрительных технарях, но естественно был вежливо послан и по живости характера решил провести расследование сам и его квадратная морда, появлялась в самых неожиданных местах и в самое неожиданное время. Даже дипломатичный и спокойный Тарасюк ворчал :

-" Що він усё время бродить як ворона по помойке " -.

К этому времени данный вечный Шуруп** с квадратной мордой и маленьких очечках достал в Отряде всех. После того как он подкрался к молодому стоявшему на посту и до заикания его напугал (солдатик получил за это три наряда, с неофициальной формулировкой - "За то что своевременно не открыл огонь"), капитана Позднякова ненавязчиво вытеснили из Отряда на периферийные территории, где он тоже преуспел и добрался наконец до нас. Это его и погубило. Последней каплей было его предложение Барону занять вверенных ему сотрудников не буржуазными картами, а здоровыми советскими шахматами. А Барон шахмат на столько терпеть не мог, что даже Аким опасался его прикалывать на эту тему. Виной тому был один случай из курсантской жизни.

Вечером в субботу Барон и Аким сидели в Ленинской комнате и играли в шахматы. Сама игра была им до фени, они ждали Борьку что бы вместе с ним отправиться в общежитие консерватории, дабы поднять тамошним курсисткам военно-политический уровень и Ленкомната была наиболее удобным местом куда в это время вряд ли кто-нибудь заглянет, но это только так казалось... Внезапно в комнату вошли наши Генерал и замполит. Генерал радостно провозгласил - "А ты говорил что нет талантов! Вот они и поедут на чемпионат!" - Как выяснилось позднее, от нас надо было послать кого-то на чемпионат Округа по шахматам и мало того что послали их, Барону с Акимом еще сказали что ежели займем призовое место, то нам сделают МС, а если нет то сгноят без города всю роту. Такая вот круговая порука блин. Наши естественно выиграли, но неприятный осадок остался. Так вот после всего этого, Арбуз имел неосторожность предложить Барону сыграть в шахматы...

Надо сказать что многоплановый розыгрыш капитана Позднякова шел уже давно. Ему периодически подсовывали информацию, что на сопредельной территории со времен войны существует анклав где до сих пор держит оборону одна из дивизий Квантунской армии. Но это жуткий секрет и об этом запрещено даже думать, а не то что разговаривать. Погранцы радостно участвовали в мистификации и лишь завидя Позднякова, начинали разговор о том, что опять японцы похитили местно, но резко замолкали когда капитан к ним подходил. Несчастное Чмо пару раз рыпалось к начальству, где естественно никто не понимал о чем идет речь и Арбуз понял что тут творятся темные дела и это надо будет естественно отразить в отчете. А тут подоспела оказия и в свете этого, сующее везде свой поганый нос Чмо нам было тут не нужно, и его надо было срочно нейтрализовать. В общем операция "Арбуз" вступила в активную фазу. Тарасюк получил приказ изыскать бутылку дешевого портвейна, арбуз, веревку и мешок. Изъять в мирном городе, в мирное время человека и немножко его нейтрализовать было для нас не вопрос, так что прогулка капитана Позднякова по вечерним пенатам окончилась для него мешком на голове и кляпом во рту. Часа два его возили по городу, периодически вытаскивая из машины и волоча десяток другой метров по земле, раза три перекидывали через забор, пол часа держали в ванной и включив воду на полный напор и запустив фен изображали, форсирование Амура. Предпоследним актом трагикомедии был допрос красного партизана в ***Кемпейтай. Не снимая с головы мешка, пленному Позднякову объяснили что он находится на телитолии контлолилуемой Импелатолской алмией и если он не ответит на все вопросы, то его скормят собакам, а потом сделают харакири. Аким и Таракан, в те минуты когда им не надо было изображать японцев, изображали рвущихся с поводков собак. Барон успокаивал их, говоря:

-"Нэ натто такк ллаятть соппакки. Сккоррро путет мнокко ням-нямм" - после чего собаки начали хрюкать и к ним присоединился сам Барон, который понял что от смеха он вместо японского акцента заговорил с финским. В результате допроса выяснилось, следующее:

Чмо абсолютно не изучал мат часть - что проистекало из его заявления - что в магазине Калаша десять патронов,

Чмо не знаком с реалиями приграничной зон - что было видно из незнания им количества собак охраняющих городскую баню,

Чмо манкировал политинформацией - что вытекало из того, что капитан точно не знает как зовут Генерального секретаря ЦК КПСС - по крайней мере одна из версий звучала как Владимир Ильич. Ну а в ответ на требование произнести здравицу Императору Ямато, он и вовсе крикнул нечто похожее на хайль.

Но все хорошее к сожалению кончается и подошло время уезжать. На прощанье бедному капитану положили на колени бомбу и строго на строго наказали не шевелиться, если он конечно хочет жить, и угостили напоследок стаканом другим портвейна со снотворным...

Ранним утром, часовой сообщил дежурному офицеру что на внешней границе охраняемой территории, кто то сидит у дерева. Дежурный наряд обнаружил мирно дремлющего человека с мешком на голове, а когда мешок сняли оказалось что это был капитан Поздняков. Первые его пахнущие дешевым перегаром слова были - " Товарищи японцы, где тут можно пописать ? " - На коленях у него лежал арбуз....

А мы в это время были уже в воздухе, нас ждал Палдиск. Большая все-таки у нас была тогда страна. И весь полет Тарасюк возмущался - " Такий гарний кавун витратили на якого те бродячого дурня " -

После демобилизации и Перестройки капитана Позднякова, занесло аж в Нью-Йорк. Там он работал у тестя в японском ресторанчике. Жалеет страшно.

ПРИМЕЧАНИЯ.

*Арбуз - офицер пришедший в Погранвойска из армии, то есть снаружи зеленый, а внутри то красный.

**Шуруп - военнослужащий - не пограничник

***Кемпейтай -Военная полиция и разведка японской Императорской Армии времен второй Мировой войны. Кемпей-Тай - Название это происходит от двух иероглифов - "Солдат" и "Закон", которые солдаты этих подразделений носили на нарукавных повязках. Первое подразделение Кемпей-Тай было создано высочайшим указом Императора Мэйдзи в 1881 году.